прокуратура по защите прав детей сирот

Пожалуй, нет ничего страшней для ребенка, чем остаться без папы и мамы. А если еще и государство махнуло рукой на твое детство, то и вовсе можно завыть от отчаяния и бессилия. Такое возможно где угодно, но, к счастью, только не в Беларуси. В нашей стране сиротам законодательно предоставлены гарантии по социальной защите, а за соблюдением этих гарантий пристально следит прокуратура и регулярно проводит проверки исполнения законов в этой непростой сфере. Причем нередко у прокуроров возникают справедливые нарекания. И как раз тот факт, что результаты проверок не замалчиваются, а выносятся в публичное и юридическое поле, где им дается принципиальная правовая оценка, свидетельствует о том, что защита прав детей у нас находится среди основных приоритетов. Об этом не раз говорили и Президент, и Генеральный прокурор.

Например, недавняя прокурорская проверка выявила, что не везде госорганы внимательно подходят к выбору замещающих семей для детей-сирот. Речь идет о неполноте изучения личности кандидатов, отсутствии объективной оценки их готовности удовлетворить основные жизненные потребности подопечных. Последствия такой халатности могут быть страшными. Так, при создании одной из приемных семей в Гомельской области решение было принято без изучения отделом образования личности кандидата в приемные родители и ее мужа. А тот оказался неоднократно судим, в том числе за убийство, состоял на профилактическом учете в ОВД. Проигнорированы были как желание ребенка перейти из этой в другую семью, так и результаты его психологической диагностики, выявившие повышенный уровень агрессивности, враждебности и тревожности. Должным образом детско-родительские отношения в семье не изучались, лишь давались рекомендации общего характера. Как результат – малолетняя подопечная 2008 года рождения на протяжении четырех лет подвергалась в этой «семье» сексуальному насилию со стороны мужчины и совершеннолетнего сына приемного родителя.

Не лучшим кандидатом оказался и патронатный воспитатель из Червенского района, который на протяжении трех лет совершал мужеложство и иные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетнего подопечного. Насильник уже осужден, а прокуратура выяснила, что учреждением образования и управлением по образованию, спорту и туризму райисполкома не осуществлялся контроль за условиями воспитания и содержания несовершеннолетнего.

Прокуратура также выявила в некоторых проверенных органах опеки и попечительства, учреждениях образования и интернатных учреждениях нарушения в сфере защиты имущественных прав детей. Не обеспечивался контроль за распоряжением опекунами (попечителями), приемными родителями и родителями-воспитателями денежными средствами, выделенными на содержание подопечных. Как результат – деньги использовались не по назначению.

В Новополоцке опекун даже не постеснялся представить кассовые чеки, из которых следовало, что «детские» деньги регулярно расходовались на напитки и продукты, не входящие в рацион ребенка. Проще говоря, горе-опекун тратил их на алкоголь и немудреную закуску.

Также не пыталось замаскировать свое разгильдяйство управление по образованию одного из районов Минска. Оно на голубом глазу представило бюджетную смету, из которой следовало, что в 2022 году на приобретение одежды, обуви и мягкого инвентаря для 68 воспитанников детского дома было выделено 14,5 тысячи рублей, что в среднем составляет 213 рублей на одного ребенка. Чиновников от образования совершенно не смутило, что данная сумма на порядок меньше установленного законом норматива.

Были выявлены и другие нарушения.

По результатам проверки Генеральная прокуратура проинформировала Совет Министров о сложившейся ситуации и инициировала принятие дополнительных мер по социальной защите детей-сирот. Как итог – создана рабочая группа, в состав которой вошли специалисты Минобразования, Минтруда и соцзащиты, Минздрава, облисполкомов. Рабочая группа занимается вопросом пересмотра состава государственного обеспечения детей-сирот, в том числе перечня одежды и обуви с учетом актуальности использования в повседневной жизни. Также рассматривается возможность включения средств на медицинскую реабилитацию, лекарства, оптику. Кроме того, облисполкомы приняли меры по улучшению состояния материального обеспечения детских домов семейного типа. Идет разработка методических рекомендаций по сопровождению замещающих семей.

Вопросам защиты детства в нашей стране, в том числе самых обездоленных ее маленьких жителей, оставшихся без родителей, будет и в дальнейшем уделено повышенное внимание главного надзорного органа.

На сегодняшний день профессиональное образование главной задачей ставит подготовку высококвалифицированного специалиста, отлично ориентирующегося в своей профессии и разбирающегося в смежных областях, который был бы востребован и конкурентоспособен на рынке труда, а также готов к непрерывному профессиональному развитию, социальной и профессиональной мобильности.

Стоит отметить, что в большинстве случаев, дети-сироты, получающие среднее профессиональное образование не нацелены на содержательную сторону профессии. Зачастую, выбор профессии совершается не самостоятельно, а обусловлен социальными условиями (наличие общежития) и месторасположением образовательного учреждения, кроме этого, дети данной категории нацелены на скорейшее обретение финансовой независимости и самостоятельности, независимости от кого-либо.

Особенностью психолого-педагогического сопровождения детей-сирот является необходимость проведения мероприятий, направленных на повышение учебной мотивации, а также развитие профессионального самосознания, как ключевого фактора дальнейшего развития и процесса профессионализации.

К основным направлениям таких мероприятий можно отнести

Активное включение обучающихся в социальное взаимодействие и жизнедеятельность, тьюторство, всестороннее содействие в решении актуальных трудностей в рамках психолого-педагогического сопровождения детей-сирот и лиц, оставшихся без попечения родителей, содействует их социальной адаптации и личностному развитию, что способствует успеху в будущем.

Отношение к детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, в системе образования всегда было неоднозначным. У одних эти дети вызывают чувство жалости и сострадания, другие считают, что дети-сироты требуют особой жёсткости и повышенной требовательности по отношению к ним. Действительно, это дети особые, по воле случая пережившие психологическую травму. Поэтому работа с данной категорией детей должна строиться с особой тщательностью и с участием разных специалистов учреждения: социального педагога, заместителя директора по воспитательной работе, классного руководителя, педагога-психолога и администрации учреждения.

В рамках психолого-педагогического сопровождения детей-сирот следует учитывать определенные личностные особенности. У детей-сирот и детей, оставшихся без попечительства родителей, семья, как важнейший институт социализации личности, отсутствует, и реальный состав агентов социализации ограничен числом работников и воспитанников учреждения, что может приводить к замкнутости, недоверию, трудностям в социализации. Отсутствие четких представлений о прошлом и социальная ситуация развития порождают ограниченность временной перспективы ближайшим будущим; характерным является отсутствие четких представлений, целей и жизненных планов.

Очень сложно складывается психологическая обстановка для ребенка, лишенного эмоционального тепла и неудовлетворенности социальных потребностей. Дети-сироты юношеского возраста характеризуются особым способом социализации.

Для них характерны следующие социально-психологические особенности

В этом возрасте так же остро стоит проблема выбора профессии. Но представление о хорошей работе у них особое: они представляют ее как ничегонеделание, но получение при этом больших денег.

Для работы со студентами СПО наиболее эффективны экспресс-тесты, которые здесь и сейчас дают информацию для респондентов, также наиболее привлекательны для студентов игровые методики, имеющие небольшое количество вопросов и сравнительно легкую обработку результатов, а кроме того, несут в себе богатый материал по выявлению различных негативных качеств личности и их своевременной коррекции, упражнения с использованием метода РКМ (развития критического мышления).

Таким образом, работа с данной категорией детей осуществляется с учетом особенностей развития каждого воспитанника. Учитывая психологические особенности, педагог-психолог определяет методы и формы воспитательного воздействия на личность каждого воспитанника. Все это требует от специалиста не только психолого-педагогических знаний, но и знаний в области физиологии, владении инновационными педагогическими технологиями. Только в этом случае, процесс различных мер социальной, психологической, педагогической поддержки данной категории обучающихся, принесет положительный результат при адаптации к будущей самостоятельной жизни.

1. Кондратюк М. И. Особенности психологического сопровождения детей-сирот в рамках получения среднего профессионального образования // Научный форум: Педагогика и психология: сб. ст. по материалам XXV междунар. науч.-практ. конф. — № 1

. — М., Изд. « МЦНО», 2019. — С. 120-124.
2. U RL: https://cyberleninka.ru/article/n/distantsionnoe-psihologicheskoe-soprovozhdenie-detey-sirot-v-professionalnyh-uchebnyh-zavedeniyah.
3. ГАРАНТ. РУ: http://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/6649167/#ixzz5ekmyMcp6

«Физической боли надо избегать. Горячее — значит, не лезь. Но с эмоциональной болью нужно встретиться. Когда мы боимся, даже не понимая, чего именно, страх начинает управлять нами. Нам нужно, наоборот, посмотреть этому страху в глаза. И станет легче», — объясняет психолог.

Психолога внимательно слушает группа детей, сидящих в просторном зале. Им предлагают представить, что они будут чувствовать, когда произойдет то, чего они больше всего боятся.

«А что делать, если самый большой страх уже сбылся?» — спрашивает девочка.

«Какой это был страх?» — уточняет психолог.

«Потерять маму», — отвечает девочка. Ее мама погибла на «Азовстали», она была военной.

«А у меня это страх неизвестности», — признается мальчик. Его отец, гражданский житель, был убит в Мариуполе.

«Какие глаза у вашего страха?» — спрашивает психолог и предлагает его нарисовать. На несколько минут в помещении воцаряется тишина. После этого дети по очереди рассказывают о том, что изображено на их рисунках, а в конце произносят: «Страх, я тебя вижу, а значит — больше не боюсь».

«Наша задача — дать детям поддержку»

Так проходит один из сеансов групповой психотерапии в Gen. Camp — лагере, основанном общественной организацией Gen. Ukrainian. Весной 2022 года киевская предпринимательница Оксана Лебедева решила помогать пострадавшим от войны в Украине детям. Она обратилась к своим коллегам и к Фонду Елены Зеленской. Собрала команду психологов и педагогов и через волонтеров нашла детей, наиболее нуждающихся в психологической помощи, — тех, кто потерял на войне одного или обоих родителей.

Летом того же года первые 35 детей отправились в лагерь на берегу моря в Испании. Всю 21-дневную смену у них были регулярные занятия с психологами — групповые и индивидуальные. Кроме того, в расписании были игры, танцы, отдых на природе и встречи с людьми разных профессий. Вторая смена по этой же программе состоялась зимой. В этом году смена проходит в Украине, в одном из сел в Ивано-Франковской области, среди гор, рек и озер. » Ведь дорога за границу очень изнурительная», — объясняет Оксана. По ее словам, целью лагеря является интенсивная психологическая терапия, которую важно проводить в форме лагеря — чтобы не отпугнуть детей и их родителей.

Не все родители и опекуны понимают, что их детям необходима психологическая помощь, говорит основательница лагеря. » Недавно мы девять часов уговаривали одну женщину — безрезультатно. В их семье отец ушел на войну добровольцем. Его захватили в плен, пытали, убили и прислали видео его детям. Они очень травмированы. Но мать не отпустила их в лагерь. Она не хочет, чтобы дети об этом говорили, потому что считает, что им станет хуже», — рассказывает Оксана.

Однако хуже не становится, уверяет она. Из лагеря дети возвращаются улыбающимися, некоторые из них — впервые за долгое время. И родители меняют свое мнение. Кое-кто потом сам обращается к психологу. » У таких обществ (как украинское — Ред.) есть два пути: либо рост, либо посттравматическое расстройство, — говорит Оксана. — Я верю, что (у украинского — Ред.) будет рост. Наша задача — дать детям поддержку».

«Осколок влетел в стену над моей кроватью»

По пути на обед подростки оживленно обсуждают встречу с психологом. Дети помладше играют на свежем воздухе, вместе с педагогами делают игрушки из мыла и клея. Среди них — 8-летний Андрей. Вместе с папой и 11-летней сестрой Олей мальчик жил в селе Терны Донецкой области. Маму он не помнит — ее не стало восемь лет назад.

Свою историю Андрей разделяет на несколько ярких воспоминаний. Как до войны катался на мотоцикле. И как утром 24 февраля проснулся от взрыва. » Осколок влетел в стену над моей кроватью. Мы побежали в погреб. Потом включили радио и услышали, что началась война», — без эмоций рассказывает он.

Следующее воспоминание — как уже после деоккупации Тернов во двор прилетел дрон с открыткой «идите за дом». Там семью ждали украинские военные, которые посоветовали эвакуироваться из села. » А когда мы собирали вещи, в дом прилетел снаряд. Мы забежали в погреб, переждали и пошли в другое село — Торское», — так же спокойно продолжает мальчик.

Но российские войска начали обстреливать и это село. Первый снаряд прилетел в дом, где находились Андрей с Олей. Дети уцелели и выбежали во двор. » Папа шел к нам, и тогда прилетел второй снаряд. Это был «Град», — добавляет мальчик, которого также задел обломок. Он в деталях рассказывает об обстреле, избегая упоминания о гибели отца. Только после долгой паузы произносит: «Мы видели это своими глазами».

Неизвестно, сколько времени дети провели рядом с телом отца. Но потом они пошли к соседям, и на следующий день брата с сестрой эвакуировали. На видео, опубликованном полицейскими, слышно, как детей уговаривают уехать: «Здесь стреляют, здесь опасно». Андрей молчит, а Оля плачет: «Вы повезете нас в детский дом!».

Следующие два месяца дети провели в больнице. Теперь они живут во Львове. » С папой, с мамой, — говорит Андрей и добавляет: — Да, они не родные». Детей взяла под опеку семья переселенцев из города Лиман в Донецкой области. » Сказали, что приедут новые родители, — вспоминает тот день Андрей. — Ну, ладно. Сначала было грустно, потом хорошо».

«Больше всего мне не хватает мира. И все», — заканчивает разговор мальчик. В лагере он вместе с Олей — сестры и братья должны быть здесь вместе.

«Папу убил снайпер»

С 9-летним Герой говорим у озера — пока он ждет начала занятий в канатном парке. Его 15-летний брат Михаил в это время играет в волейбол. » В Мариуполе у меня была нормальная жизнь, — необычно серьезным тоном рассказывает мальчик. — Папа, мама, брат, две кошки и собака. Бабушка жила в том же доме. Папа работал в порту, ремонтировал корабли. Мама — в центре предоставления административных услуг».

«В новостях написали, что началось вторжение, — вспоминает Гера 24 февраля. — Мама рассказывала, что в 2014 году нас только неделю бомбили. Поэтому я подумал, что в этот раз будет так же, и решил не волноваться. Я сидел на своей базе, которую сделал под столом, и слушал аудио-книгу о Гарри Поттере».

Но вскоре обстрелы усилились, в городе отключили свет, воду и газ. Тогда же открыли первый «зеленый коридор». » Но ехали только самые смелые. Ведь в любой момент мог начаться обстрел. Тем более, у нас не было машины», — вспоминает Гера. Мальчик рассказывает, как они украли на улице мусорный бак, и предлагает угадать, для чего. » Отключили газ! А как мы будем готовить еду на костре? Надо было выживать», — объясняет он.

Каждое утро начиналось со взрывов: Гера насчитал 20 попаданий во двор их многоэтажки. В одну из комнат прилетела мина. Мальчик оказался ближе всех к месту взрыва — его отбросило взрывной волной и накрыло одеялом, которым было завешено выбитое еще до того окно. Обломками Гере ранило ногу, помощь оказывали родители.

«У меня еще была контузия. Но я не помню взрыва. Я, кажется, понимаю, почему. Мой мозг никогда не слышал такого звука, поэтому он не смог его записать, — размышляет Гера. — Если бы мы спали в той комнате, я бы с вами сейчас не говорил. Мы бы все были мертвыми».

После очередного обстрела отец Геры вышел из подъезда, чтобы посмотреть, нет ли пожара и не рушится ли дом. » Тогда мы услышали выстрел. Когда папа не вернулся, мама поняла, что произошло. Но не говорила, чтобы у меня не было шока. Я думал, что он пошел помогать «азовцам» — так мама говорила, и я в это поверил. Я не думал, что мама может врать», — говорит мальчик.

Через месяц семье удалось выехать во Львов. Уже там мама рассказала, что папа погиб. » Папу убил снайпер», — убежден Гера. По его словам, российские военные стреляют несколько раз, чтобы убедиться, что цель поражена. » А снайпер стрелял один раз. И мы слышали только один выстрел», — объясняет он.

Его старший брат Михаил узнал о гибели отца еще в Мариуполе — когда мама нашла его тело и похоронила во дворе. Когда Гера увидел свежую могилу, брат сказал ему, что там похоронен один из соседей.

«Папы нет уже год. Я уже привык. Я нашел друзей во Львове, и они помогли мне с этим справиться. И мои родные. Мы начали жить спокойной жизнью», — подводит итог мальчик.

«Плакал день. А потом ходил в апатии. И мне стало все равно»

«Сегодня мы рисовали открытки с пожеланиями для детей следующей смены. Я написала: «Держись, у тебя всегда есть я». Это обо мне. Я держусь, потому что я не одна», — улыбается 10-летняя Александра. В столовой рядом с ней сидит 13-летний брат Егор, с такой же как у сестры улыбкой. Его лицо покрыто шрамами. Раньше дети жили в селе Бургунка Херсонской области.

«Я первым услышал, что что-то неладно, — вспоминает утро 24 февраля Егор. — Потому что я всегда очень поздно ложусь спать — читаю под одеялом с фонариком. Лежу, не могу заснуть и слышу какие-то странные звуки». Егор разбудил родителей, они включили телевизор — в новостях сказали, что началась война. И вскоре российская армия оккупировала их село.

Мальчик вспоминает, как в ноябре украинские военные деоккупировали часть Херсонской области. » Зашли без единого выстрела. И пошли дальше освобождать, — рассказывает Егор. — Мы жили на главной улице и одними из первых это видели. Машины — огромные, на них — по десять солдат сидят, машут. Мы тоже им машем, прыгаем!»

После этого российская армия начала обстреливать Херсонскую область, рассказывают дети. В феврале этого года снаряд попал в их дом. » Было утро, я спал, — вспоминает Егор. — Слышу, что-то бахает. Мама говорит: дети, бегом в погреб. Выбегаем в комнату. Слышим свист — падаем на пол. Через пару секунд — снова. Меня ослепило. В правом ухе гудит. Кровь смешалась с пылью. Камни полетели. Потом мы оказались в погребе, там сидели минут десять, пока не приехали военные и не отвезли нас. Когда уже везли, я немного вырубился».

«Я видела маму», — говорит Александра и умолкает.

«Я кричу: мама, Саня! А она отвечает: мама в крови лежит», — добавляет Егор.

Детей увезли в больницу. Егору зашили многочисленные раны, Александре обработали ссадину. В начале марта детей выписали из больницы, и старшая сестра Ирина забрала их в Тернополь. До войны она жила в Херсоне вместе с мужем Олегом, который работает в Госслужбе по чрезвычайным ситуациям. Во время оккупации Ирина с Олегом были вынуждены бежать.

«Нам говорили, что родители еще в больнице, — говорит Егор. — О случившемся мы узнали только в апреле. Хотя и так было понятно. Сидим, играем в карты. А Ира с Олежкой выходят на балкон. Слышим — плачет. И так было часто».

«Я об этом догадывалась и тоже плакала», — признается Александра.

«А я начал плакать, только когда узнал, — отвечает Егор. — Плакал день. А потом ходил в апатии. Мне стало все равно».

О гибели родителей он узнал случайно — когда увидел в телефоне старшей сестры сообщение со словами соболезнования. » Все похолодело», — вспоминает Егор. Он дождался, пока младшая сестра уснет, и пошел на кухню — поговорить с Ириной и Олегом. » И мы начали плакать. Вчетвером. Саня тоже проснулась», — говорит Егор.

«Я сам в себе это переживал», — вспоминает мальчик. Он считает, что занятия с психологами в лагере пошли ему и сестре на пользу. » Я помню, какой ты была. Голос — на грани, вот-вот заплачешь», — обращается к сестре Егор. Девочка нежно улыбается в ответ.

Проработать травму и двигаться вперед

«Мы начинаем с перемен: как мы их воспринимаем и что делаем, когда не можем на них повлиять, — описывает программу психологической реабилитации ее создательница Оксана Шлёнская. — А заканчиваем осознанием утраты. Мы должны ее принять. Проработать сложные чувства: страхи, агрессию, вину, тревогу. Создать комнату памяти о погибших и двигаться вперед».

В помещении, где занимались дети, остались их рисунки. Оксана показывает один из них. Лист бумаги разделен на три столбика: настоящее, прошлое и будущее. В прошлом нарисована счастливая семья, в настоящем — ракеты, разрушенные дома и погибшие люди. А в будущем — возвращение домой, в Херсон.

«Травма создает разрыв в восприятии времени — я живу только сейчас: прошлого уже нет, а будущее невозможно построить», — объясняет психолог.

Оксана — кандидат психологических наук, руководительница частного центра по психологической помощи, садика и школы для детей с особыми потребностями в Киеве. » И мать троих сыновей», — добавляет она. С пострадавшими на войне женщина работает с 2014 года — с тех пор, как ее муж получил ранения на фронте. Тогда Оксана работала с ранеными в госпитале. Позже начала помогать пострадавшим детям.

С началом полномасштабного вторжения ее муж снова пошел на фронт, оборонял Гостомель. Возвращаясь, позвонил жене и сказал, что скоро будет дома. Но не доехал — попал в засаду. Через десять дней на фронт пошел их старший сын.

«Я не считаю, что пережила потерю мужа, — признается женщина. — Есть вещи, которые мы не можем пережить. Мы можем только научиться с этим жить». По ее словам, ей помогает работа. На следующий день после похорон мужа Оксана пошла в госпиталь, куда привозили раненых из оккупированных городов вокруг Киева.

«В первый день привезли женщину из Ирпеня, на глазах у которой расстреляли ее мужа, — вспоминает Оксана. — Мы проговорили три часа. Тогда я поняла, что собственная боль может помочь другим людям. Так, как я, ее мало кто мог понять».

Затем психолог присоединилась к команде сотрудников лагеря для детей, ставших сиротами в результате войны. » Мы работаем с горем. А от горя нет лекарства и терапии», — резюмирует Оксана. Психологи говорят детям, что горе, как море — сегодня оно накрывает их волнами, но завтра — отступает.

Оксана координирует работу колллег, занимающихся с детьми в лагере, и каждый вечер обсуждает с психологами их успехи и проблемы. » Мы черпаем ресурс из результатов собственной работы. Это лучшее средство от выгорания, — говорит психолог. — Когда совсем тяжело, я вспоминаю, что мой муж, будучи смертельно раненым, трижды поднимался на ноги. И я тоже поднимаюсь».

Освобожденная Херсонщина в фотографияхВо время контрнаступления в начале ноября ВСУ освободили от оккупации около трети Херсонской области — всю правобережную ее часть. Последствия боев и оккупации — в галерее DW. Контрнаступление, которого так долго ждалиУничтоженное Посад-ПокровскоеБои за освобождение Херсонщины шли с весны. В апреле украинским войскам удалось отразить наступление российской армии в Николаевской области. С тех пор село Посад-Покровское на границе двух областей оказалось на линии фронта. Сейчас оно почти полностью разрушено. Поля, орошенные снарядамиЗа кем Правдино?Российская армия в последний раз покинула поселок Правдино в ночь с 8 на 9 ноября, оставив «обжитые» за несколько месяцев артиллерийские позиции. Аэропорт не для всехХерсонский аэропорт стал едва ли не первым объектом, захваченным россиянами в городе. Рядом с ним находилась база 11-й бригады украинской армейской авиации — знаменитых чернобаевских вертолетчиков. Чернобаевка — несломленный мемОпасное соседствоМногодетная семья Светланы и Владимира Г. прожили всю оккупацию в Чернобаевке рядом с захваченной российскими военными базой вертолетчиков. » Каждый раз как за ними прилетало, у нас аж стены тряслись. Но все равно радовались: насыпай, еще», — вспоминает Светлана. Праздник на площади На центральной площади деоккупированного 11 ноября Херсона еще неделю отмечали освобождение. Город без коммуникацийОтступая, российская армия взорвала или заминировала все критические коммуникации на правобережной Херсонщине: электро-, водо- и газоснабжение, системы связи. Восстановление в деоккупированной области продолжается до сих пор. Флаг над ТЭЦКотельные Херсонской теплоэлектроцентрали российская армия, оступая, также взорвала. За все девять месяцев оккупационные власти так и не смогли зарисовать на трубе ТЭЦ украинский флаг. Прилеты ежедневноВозле реки — опаснее всегоРайоны вдоль берегов Днепра и реки Кошевой украинская администрация с первых дней назвала самыми опасными из-за обстрелов. Впрочем, это не отпугивало местных рыболовов и всех других, кто приходил к реке за водой, которой в кранах нет с начала ноября. Во дворах — костры Воду в Херсоне нужно не только принести, но еще и на чем-то подогреть. У жителей многоэтажек в Таврическом микрорайоне вариант только один — на костре, ведь в их домах никогда не было газа, а с начала ноября не стало и электричества. Пропавших не найти Камеры для недовольных оккупациейУкраинские правоохранители идентифицировали в Херсоне четыре места содержания оккупантами «политзаключенных». Для того чтобы попасть сюда, необязательно было принадлежать к движению сопротивления, достаточно было иметь родственников в ВСУ. День освобождения ХерсонаНесмотря на российские обстрелы, проблемы с электричеством и водой, большинство переживших оккупацию жителей Херсона не хотят покидать город. Теперь у херсонцев два праздника освобождения: в марте от нацистской Германии во время Второй мировой войны, а в ноябре — от российских военных во время войны РФ против Украины.

Летний лагерь для украинских детей

This browser does not support the video element.