экзистенциальная тревога

Аутентичность

Хотя экзистенциальная тревога может вызывать странные и неприятные чувства или ощущение «бездомья» (Хайдеггер, 1962), она также может привести к процессу творческого роста (Schneider & Krug, 2010), открытости, новым возможностям и, в конечном итоге, к аутентичности (van Deurzen, 2002). В то время как простое соответствие общественным нормам может привести к неаутентичности (Becker, 1973), Мэй (1975) предполагает, что человек способен формировать свой субъективный опыт, то есть чувства, реакцию, удовлетворение и надежды, которые создают осознание себя. Однако это не может быть исключительно субъективным опытом. Осознание приходит только по отношению к внешнему, объективному миру (May, 1975). Мэй (1975) предполагает, что, будучи открытым для экзистенциальной тревоги, человек вступает в непрерывный процесс взаимодействия между субъективным и объективным опытом реальности. Этот процесс заключается в создании подлинного смысла внутри и применении его к опыту существования, тем самым создавая чувство самости.

Беккер (1973) описывает парадокс человеческого существования, заключающийся в том, что, будучи животными, мы в то же время являемся божественными. Из этого парадокса вытекает концепция ужаса Кьеркегора (1980). Если бы люди были либо животными, либо божественными, страха бы не существовало.

Тревога возникает в результате борьбы возможность ориентироваться в жизненном опыте, живя в обоих измерениях. Беккер (1973) описывает человеческий опыт сексуальности в этом контексте. Сексуальность — это социальная концепция, сформированная обществом и родителями, но осуществляемая индивидуумом. Люди часто испытывают чувство вины во время секса, потому что этот акт может подавлять «я» ради тела. Это становится физическим актом, и самость теряется в этом, дабы снять болезненность экзистенциального парадокса между самостью и телом. Согласно Беккеру, концепция любви помогает решить эту проблему, поскольку «я» может безопасно входить или сваливаться в животную сферу без чувства вины или страха. Напротив, благодаря интимной любви с другим человеком, личность чувствует себя в безопасности и уверенности, что животное внутри не поглотит его уникальную свободу.

Расходование энергии на избегание негативных чувств, связанных с экзистенциальной тревогой, является обычным явлением и приводит к нездоровому и часто разрушительному поведению (May, 1983). Таким образом, экзистенциальная психотерапия поощряет клиента встретиться с напряжением, которое присутствует в каждой экзистенциальной данности (Yalom, 1980). Хотя экзистенциальная тревога может привести к множеству негативных форм поведения, осознание и мотивация к принятию вызова существования продвигает человека к подлинной и полноценной жизни. Для Франкла (2000) это означает принятие ответственности за само свое существование.

По мнению ван Дерцен (2002), противостояние экзистенциальной тревоге помогает человеку осознать новые возможности. Однако это противостояние создает состояние незнания и, как таковое, является неопределенным, открытым для неудачи и дискомфортным, что может усиливать тревогу. Игнорирование видения новых возможностей становится способом создания безопасности и защиты от экзистенциальной тревоги, однако это может привести к сосредоточению на возможностях других, а не на своих собственных. Когда такая ориентация на других оказывается под вопросом из-за экзистенциальной тревоги, представление человека о жизни начинает ухудшаться, а созданная безопасность делает его уязвимым к переживанию неаутентичности (Daitz, 2011). Однако, привнося прошлое в настоящее, человек может подойти к текущей ситуации с новыми возможностями, пусть и ограниченными.

Размещение экзистенциальной тревоги в жизненном опыте

Важно подчеркнуть, что экзистенциальный подход к психотерапии сам по себе не является модальностью, а скорее образом мышления или философским подходом, предназначенным для информирования всех консультантов, психотерапевтов и психологов в контексте их различных теоретических подходов (Berry-Smith, 2012). Экзистенциальная терапия не дает конкретных правил или набора техник, а, скорее, фокусируется на понятиях о человеческом опыте. Чтобы обрести смысл своей жизни и самого себя, человек должен сначала обрести смысл жизни (van Deurzen, 2002). Когда клиенты начинают видеть реальность своего существования, они испытывают тревогу. Эту тревогу не нужно патологизировать, а лучше использовать в терапевтическом процессе с целью роста клиента (Daitz, 2011).

Хотя экзистенциальный подход сопротивляется редуцированию субъективного переживания к различным факторам жизни (например, биологическим), жизнь, тем не менее, проявляется в этих факторах (Langdridge, 2013). Ван Дёрцен (2002) выделила четыре ключевых измерения: физическое, личностное, социальное и духовное, которые служат для структурирования жизни. Во-первых, важно решать проблемы в физическом измерении жизни, поскольку оно самым непосредственным образом влияет на ощущение клиентом себя в мире природы (Langdridge, 2013). Соответственно, жизнь в гармонии со своим физическим измерением подготовит клиента к решению проблем в других жизненных измерениях. Во-вторых, личностное измерение — это внутренний или психологический мир человека. Лэнгдридж (2013) утверждает, что люди находятся в отношениях с другими с момента рождения, но у них еще не сформировалось чувство собственного достоинства. По мере роста и развития люди становятся более способными к самоанализу и, таким образом, начинают понимать и строить целостное чувство собственного достоинства. В свою очередь, это развивающееся чувство «Я» определяет, как человек взаимодействует с миром. Это открывает возможность для значительного объема терапевтической работы, такое как укрепление ресурсов клиента (van Deurzen, 2002). В-третьих, в социальном измерении ван Дёрцен (2002) утверждает, что человек взаимодействует с усвоенными социальными конструктами, созданными социальным классом, страной, языком, семьей и рабочей средой. Эти конструкты определяют усвоенные индивидом модели поведения, особенности и культуру. В социальном измерении основное внимание уделяется тому, как научиться справляться с проблемами, возникающими в отношениях (Langdridge, 2013). В частности, человек должен научиться балансировать между эгоизмом и альтруизмом, чтобы найти гармонию с другими людьми (van Deurzen, 2002).

Ван Дёрцен (2002) считает духовное измерение четвертым и часто игнорируемым измерением после физического, социального и личностного измерений жизни. Духовная сфера — это место, где человек может исследовать идеологические убеждения и ценности. Это исследование может вылиться в религиозное взаимодействие или нет, в зависимости от убеждений клиента. Однако по своей природе оно является духовным, поскольку помогает клиенту определить идеалы, по которым он будет жить в физической, социальной и личной сферах. По мнению ван Дёрцен, в поисках самопонимания через духовность человек может аутентично относиться к другим жизненным аспектам. Гриффит (2010) считает, что личная духовность — это религия для человека, и что экзистенциальные вопросы важны для определения того, как духовность человека проявляется в жизни. Эти вопросы являются безопасными и универсальными, и помогают человеку исследовать, как он справляется с трудностями и нормализует опыт. Экзистенциальные вопросы могут быть использованы для того, чтобы клиент узнал, какие духовные и религиозные убеждения резонируют с его внутренними убеждениями (Griffith, 2010). На самом деле, обретение смысла можно считать духовным начинанием. Франкл (1992) подчеркивал важность принятия ответственности за свою жизнь и создания смысла. Для Франкла (2000) то, что человеческое существование является синонимом духовного существования, является ключевым признаком подлинно прожитой жизни.

Установление терапевтического альянса

Если все люди страдают от ужаса существования, то терапевт и клиент разделяют это чувство, хотя и по-своему субъективно (Yalom, 1980). Терапевт, таким образом, не отстранен от переживания экзистенциальной тревоги. Экзистенциальные терапевты, да и вообще любые психотерапевты, должны, по крайней мере, осознавать внутренние конфликты, чтобы это осознание могло послужить основой для наилучшего взаимодействия с клиентами.
Терапевт не может знать субъективный опыт существования клиента, но он может уважать и чтить его. Клиенты, находящиеся на низком уровне понимания бытия, могут быстро обнаружить не аутентичность терапевта. Таким образом, терапевту необходимо принять свою собственную экзистенциальную тревогу, чтобы подойти к клиенту искренне и не покровительствуя (van Deurzen, 2002).

Ялом (Yalom, 1980) считает, что многие терапевты активно избегают данностей существования, потому что с ними слишком трудно сталкиваться клиенту, терапевту или им обоим. Тем не менее, экзистенциальные вопросы возникают в терапии регулярно. Вопрос в том, будет ли терапевт признавать и исследовать эти данности или просто классифицирует их как типичный продукт жизненного опыта, более близкий к невротической тревоге (Yalom, 1980).

При истинно феноменологическом подходе терапевт должен поставить под сомнение свои предположения, описывать, а не объяснять опыт клиента, и считать все аспекты опыта клиента одинаково важными, пока не станет ясно, какая область требует дальнейшего исследования (Jacobsen, 2007; Langdridge, 2013). Экзистенциальному терапевту также необходимо уделять особое внимание тому, как клиент относится к другим людям, включая терапевта, поскольку субъективный опыт клиента отчасти определяется контекстом интерсубъективной структуры терапевтического альянса (Langdridge, 2013). Терапевту необходимо расширить доступ к прожитому опыту клиента, чтобы понять и принять то, как переживается аффективный мир клиента по отношению к жизни и терапевтическому альянсу (Spinelli, 2001). Тогда клиент может испытать, каково это — быть с другим человеком, который действительно принимает его настоящее «Я».

В присутствии установки терапевта на принятие и открытость, клиент может принять то, как сложился его собственный способ существования, а затем выбрать, продолжать жить так же или принять новый способ существования (Spinelli, 2001).
Таким образом, создание прочного терапевтического альянса имеет большое значение для экзистенциальной психотерапии. Данный альянс представляет собой совместную связь между терапевтом и клиентом (Krupnick et al., 1996). Хотя исследования создаются для того, чтобы продемонстрировать эффективность различных подходов к терапии, не только эти различные подходы являются наиболее эффективными (Graybar & Leonard, 2005). Напротив, самым сильным предиктором положительных результатов терапии является качество терапевтических отношений (Krupnick et al., 1996). В частности, клиенты сообщают, что возможность поговорить в структурированной обстановке, ощущение того, что их слышит другой, и понимание человечности терапевта связываются с достижением терапевтической эффективности (Spinelli, 2001).

Хотя для терапевта очень важно слушать и входить в субъективный опыт клиента, не менее важно признать, что терапевт представляет «другого», всех тех, кто находится в отношениях с клиентом (Spinelli, 2001). Терапевт имеет уникальную возможность понять и принять «Я» клиента и его жизненный опыт. В то время как это принятие устанавливает доверие, оно дает клиенту пример того, как взаимодействовать с другими. Согласно Спинелли, терапевт должен направлять отношения дальше, оспаривая восприятие клиентом других людей и их влияние на себя. В свою очередь, через открытие смысла и принятие ответственности клиент должен быть готов к тому, что его решения и действия будут иметь последствия для других. И здесь терапевт не должен навязывать какую-то систему ценностей или мораль, а скорее помочь клиенту исследовать, как его новый способ существования повлияет на уже прожитый опыт и на тех, с кем он находится в отношениях.

Влияние на практику консультирования

Как было описано выше, люди воспринимают жизнь субъективно (Langdridge, 2013; Yalom, 1980). Способ, с помощью которого человек ориентируется в своем опыте, может привести к насыщенной и полноценной жизни, но также может привести к борьбе и конфликтам. Экзистенциальная тревога — это часть человеческого опыта, и когда человек сталкивается с ней, ему предоставляется выбор, как реагировать (Yalom, 1980). Для того чтобы жить аутентично, человек должен преодолеть экзистенциальную тревогу и заглянуть внутрь себя, чтобы определить внутренние ценности и идеалы, чтобы определить, как решать эти проблемы в жизни (van Deurzen & Adams, 2011). Следующий случай демонстрирует, как экзистенциальный процесс может выглядеть в работе с клиентом. Этот случай основан исключительно на понимании первым автором автобиографической книги Дэниелса (Daniels, 2013) «Деньги на комоде: Эскорт, порно и распущенность в Лас-Вегасе».

Случай из практики

Кристофер Дэниелс гей и работник секс-индустрии из Лас-Вегаса, в основном снимающийся в порнографических фильмах и работающий в сфере эскорт-услуг. Хоть он и заявляет, что большую часть своей жизни мечтал иметь кого-то, с кем можно было бы разделить свою жизнь в близких отношениях, он считает, что его род деятельности делает это трудным, если совсем невозможным. На протяжении всей своей юности и зрелого возраста он испытывал значительные чувства изоляции, тревоги, ненависти к себе, страха, вины, стыда и длительно пребывал в состоянии глубокой депрессии, несмотря на то, что в последние годы они не были столь интенсивными.

Кристофер вырос в религиозной семье, где ему внушали, что гомосексуальность — это грех. Вскоре после того, как в возрасте 5 лет он осознал, что его влечет к представителям одного пола, он укоренил в себе убеждение, что эти чувства неправильны и аморальны, и он не может поделиться этим секретом со своей семьей, и что весьма вероятно, если он продолжит испытывать эти чувства, то заразится ВИЧ/СПИДом и умрет мучительной и одинокой смертью.

Хоть он и сообщает, что его семья проявляла к нему любовь, они неосознанно отвергали фундаментальный и основной аспект его сущности. Это отвержение, в сочетании с ежедневным насилием со стороны сверстников с раннего детства до позднего подросткового возраста, привели к тому, что он чувствовал себя отвергнутым за то, какой он есть, изолированным, не имеющим никого, кто мог бы позаботиться о нем, и осужденным высшими силами.

Кристофер рассказал, что до 22 лет он скрывал свою сексуальную ориентацию. Он смог открыть это своей семье только потому, что решил попытаться подавить свою гомосексуальность, присоединившись к христианскому служению, которое помогало мужчинам отбросить эти чувства, а также различные сексуальные пристрастия, чтобы жить в соответствии с их интерпретацией христианства. Опыт работы в этой организации вызвал у Кристофера сильные переживания, и в итоге он оставил служение.

В последующие годы Кристофер начал исследовать свои чувства и вступил в свои первые значительные отношения с мужчиной. После многих лет отношений, которые он назвал созависимыми, Кристофер остался один и с нуждой в деньгах. Его сразу же привлек потенциал быстрого заработка в сфере эскорт-услуг, а также возможность исследовать свою сексуальность. Он сообщает, что его главной мотивацией были деньги, однако он также хотел расширить свои сексуальные границы. Кроме того, Кристофер сообщает, что эскорт-бизнес привлек его тем, что он удовлетворяет его самоописанные нарциссические потребности в желательности, внимании и одобрении со стороны окружающих. Однако эскорт-услуги не смогли удовлетворить его потребности в любви и близости.

Концептуализация (определение) случая

Используя феноменологический метод и установив прочный терапевтический альянс, терапевт может приступить к рассмотрению эффектов экзистенциальной тревоги, возникающих в жизни Кристофера. Кристофер подробно рассказал о примерах каждой из четырех жизненных данностей, описанных выше. Многие из них возникли в юности, но они оказали влияние на все аспекты его жизни. То, что он решил рассказать об этих событиях как о значимых в формировании его нынешнего опыта, демонстрирует центральный характер этих вопросов.

Когда Кристофер рассказывал о своем детстве, он сообщил о двух ключевых моментах, связанных с тревогой смерти. Во-первых, он рассказал, что в процессе религиозного воспитания у него появился страх, что если он будет действовать в соответствии со своими естественными чувствами в отношении своей сексуальности, то, скорее всего, заразится ВИЧ/СПИДом. Он беспокоился, что может умереть медленной, мучительной и одинокой смертью в больнице в окружении незнакомых людей, которые не заботятся о нем. Во-вторых, у него появился страх, основанный на религиозных убеждениях его семьи, что если он когда-нибудь проявит эти естественные сексуальные чувства, то попадет в ад на вечные муки. Страхи Кристофера привели к беспокойству по поводу его повседневных чувств и действий. Хотя он знал, что когда-нибудь умрет, Кристофер защищал себя, отвергая свою веру и отбрасывая мысли о своей возможной кончине. Несмотря на отказ от своих религиозных убеждений, по сей день, когда он занимается сексом с другим мужчиной или веселится на вечеринке, он сообщает, что все еще слышит голос, напоминающий ему, что он попадет в ад за свое поведение.

Как уже обсуждалось выше, люди стремятся исключить осознание своей приближающейся смерти из сознательного мышления. Таким образом, получается, что Кристофер бросает вызов смерти, а значит, и своей тревоге, встречаясь с ней лицом к лицу. Участвуя в действиях, которые вызывают у него тревогу смерти, и выживая, он побеждает смерть в своем сознании и тем самым уменьшает свою тревогу. Когда он раздвигает границы своей сексуальности, что является одной из его главных целей в выбранной им профессии, он как будто становится невосприимчивым к смерти, по крайней мере, к той смерти, которую он ожидал испытать, и чувствует себя свободным жить. Вера в высшие силы или другого человека, как предлагает Ялом (Yalom, 1980), чтобы подавить свою тревогу смерти, не сработала. Он чувствует себя преданным и тем, и другим и вынужденным защищаться самостоятельно.

С раннего детства Кристофер говорит о том, что боролся с чувством изоляции. С пятилетнего возраста он чувствовал свою обособленность от семьи и общества, как религиозного, так и обычного, но в то же время он жаждал защиты, заботы и принадлежности. Принимая религиозные убеждения своих родителей, Кристофер пытался подавить свою сексуальность, чтобы наладить связь с семьей, религиозной общиной и обществом, и при этом вел себя неаутентично. Когда Кристофер позже принял свою сексуальную ориентацию в юности, он подавил ту часть себя, которая не соответствовала его сексуальности: свои религиозные убеждения и, в некоторой степени, семью и другие аспекты общества, которые, по его мнению, плохо с ним обращались или неправильно его понимали.

Кристофер отказался от своей религиозной идентичности, чтобы уменьшить собственную тревогу изоляции, однако это не избавило его от чувства одиночества. Это демонстрирует беспокойство, связанное с парадоксом между «я» и «тело». Он выбрал профессию, которая, как он надеялся, отчасти удовлетворит его потребность в контакте и желанности с другими. Однако, хотя он и использует секс для успокоения своей экзистенциальной тревоги, вместо этого он усиливает ее, не позволяя ему сформировать близость. Несмотря на то, что он получает удовольствие от денег и многих аспектов своей работы, он сообщает, что эскорт-услуги и порноиндустрия не дают ему возможности для обретения подлинной близости или устойчивой связи. Хоть он и жаждет близости, его профессия, которая отчасти служила защитой от изоляции, не позволяет ему вступить в полноценные интимные отношения.

На протяжении всей своей жизни Кристофер пытался найти смысл. Это было для него сильной стороной и помогало осмыслить его мир. Однако из-за внутренних конфликтов смысл жизни был поставлен под сомнение и свелся к ощущению пустоты, что оказало значительное влияние на его повседневное существование. Изначально Кристофер черпал смысл жизни в религиозных убеждениях своих родителей, так как они были ему преподнесены, внутренне отвергая свою сексуальность. Это произошло до того, как он распознал чувства, связанные с его сексуальностью. Хотя он хотел верить и соответствовать, он все равно подвергался остракизму из-за своих внутренних желаний, которые шли вразрез с его верой, а также со стороны религиозного и семейного сообщества, частью которого он был. Это привело к ощущению пустоты и множеству других негативных симптомов, таких как тревога — как невротическая, так и экзистенциальная, депрессия, одиночество и рискованное поведение. Отказавшись от своей религии, Кристофер теперь обретает смысл, основываясь на том, что способствует его самоуважению и принятию. По его словам, важным аспектом его нынешней работы является то, чтобы его клиенты чувствовали связь и близость. Например, он сообщил, что чувствует себя польщенным, помогая вдовцу преодолеть горе и предоставляя клиентам, страдающим от неизлечимой болезни, возможность сексуальных прикосновений со стороны другого человека. Он считает, что помогает всем клиентам реализовать свои сексуальные желания, и это убеждение важно для Кристофера, поскольку значительную часть своей жизни он провел, подавляя собственные желания и живя неаутентично.

Почувствовав себя в ловушке семейных, религиозных и общественных ожиданий, Кристофер попытался обрести свободу, приняв свою сексуальность. Он осуществляет контроль, используя свою сексуальность как протест против социальных конструкций, которые принесли ему стыд и чувство вины. Контролируя свою сексуальность, он пытается освободить ее от детерминизма. Хотя это не устранило вышеупомянутые симптомы, их интенсивность и частота с годами уменьшились. Несмотря на негативные аспекты, связанные с выбранной им профессией, Кристофер теперь способен сам делать выбор, признавая, что этот выбор имеет последствия. В некотором смысле, его решения осознанны.

На протяжении всего своего воспитания Кристофер чувствовал, что он не может иметь связь с мужчиной, потому что это греховно. Временами он мечтал жениться на женщине, чтобы исполнить свое желание разделить свою жизнь с другим человеком. Эти желания привели к чувству вины, стыда и не аутентичности. К тому времени, когда он вступил в свои первые серьезные отношения, он не был готов к близости, которой так жаждал, потому что еще не полностью принял себя. Хотя теперь он контролирует свою жизнь, он выбирает профессию, которая удовлетворяет его потребности в деньгах и сексе, но не дает ему близости, устойчивого принятия и связи с другим человеком. Хотя Кристофер искренне отказывается соответствовать ожиданиям общества, которые причинили ему сильную эмоциональную боль, его выбор жизненного пути продолжает блокировать стремление всей его жизни: быть тесно связанным с другим человеком.

Хотя Кристофер и добился определенных успехов в поиске свободы от внешних структур (например, религии) и принятии своей сексуальной ориентации, он продолжает бороться в этом аспекте. Вместо того, чтобы принять свою сексуальность как самоценность, он объективировал и коммодифицировал свое физическое существо в попытке добиться самоуважения. Кристофер стремится жить аутентично в отношении своих жизненных ценностей — любви, заботы, альтруизма и близости. Его альтруистические ценности (например, оказание ласки и прикосновения к людям с неизлечимой болезнью) являются подлинными, однако его способ жить в соответствии с этими ценностями (например, продажа своего тела) подрывает его истинное самоощущение и лишает возможности трансценденции и интимной связи с другими людьми и Божественным. Более того, его выбор заниматься эскорт-услугами, хотя и выглядит как свободно сделанный выбор, продолжает подвергать его риску в физическом (например, ВИЧ), личном (например, отсутствие безопасности), социальном (например, межличностное насилие) и духовном измерениях (например, ущемленное, пустое «я»). Примеры того, как четыре жизненных фактора (т.е. смерть, изоляция, свобода, бессмысленность) проявляются в четырех жизненных измерениях (т.е. физическом, личном, социальном, духовном) на примере Кристофера, см. в таблице 1.

Таблица 1. Анализ случая проявления экзистенциальных беспокойств или жизненных данностей в жизненных измерениях.

Чтобы удовлетворить потребности Кристофера, следуя феноменологическому методу, психотерапевту сначала необходимо заключить в скобки свои собственные предположения. Например, Кристофер работает в секс-индустрии, поэтому терапевту необходимо задуматься о своих собственных взглядах и ценностях относительно сексуальности, чтобы отбросить любые предубеждения, которые могут заставить его навязать клиенту свою собственную повестку. Если специалист будет влиять на его процесс, это приведет к тому, что клиент примет чужие ценности, и это приведет к неаутентичному поведению. Далее терапевту необходимо выслушать историю Кристофера. Независимо от того, какие симптомы у него проявляются, важно дать ему возможность описать свой собственный субъективный опыт. По мере того как Кристофер будет описывать свой опыт в четырех измерениях и влияние экзистенциальной тревоги, будут возникать темы, которые станут очевидными как для Кристофера, так и для терапевта. Эти темы могут быть неожиданными для обоих, но их нужно встретить с открытым отношением и глубоко исследовать. По мере того, как история Кристофера разворачивается, необходимо, чтобы терапевт не концентрировался на темах, которые вызывают у него наибольший резонанс, а следил за тем, куда Кристофер ведет его для дальнейшего исследования. Вопросы, которые вызывают у него наибольший резонанс, будут появляться по мере того, как он будет описывать свой опыт и отношения с каждым из жизненных измерений. Если терапевт откажется от своих предположений, будет слушать внимательно и с эмпатией, и не будет подталкивать Кристофера к решению тех вопросов, которые, по мнению терапевта, являются наиболее актуальными, вполне вероятно, что Кристофер почувствует, что его действительно слушают и понимают. Это установит доверие и, более того, смоделирует здоровые и поддерживающие отношения, в которых принимаются все аспекты клиента.

Ограничения и пробелы в литературе

Как отмечалось выше, экзистенциальный подход к психотерапии, как правило, фокусируется на концепции человеческого опыта, а не на конкретных техниках, правилах и рекомендациях (van Deurzen, 2002), и поэтому сохраняется недостаток специального обучения этому подходу. К тому же, существует неопределенность, которая сопутствует экзистенциальному и феноменологическому подходу. Экзистенциальный подход воздерживается от предоставления новым психотерапевтам техник, правил и рекомендаций, которые могли бы направлять терапевта в его интервенциях в работе с клиентом. Это может вызывать тревогу у терапевта, особенно на начальном этапе. Вступление в терапевтический альянс может быть очень пугающим, и трудно преодолеть волны тревоги, возникающие без четкого указания, куда вести клиента. Некоторым психотерапевтам такой подход может показаться сложным и некомфортным. Кроме того, Джейкобсен (Jacobsen, 2007) отмечает, что экзистенциальный подход к психотерапии значительно отличается от основных подходов, поскольку он фокусируется внутри на субъективном опыте, а не снаружи на том, что можно наблюдать. По этой причине экзистенциальная терапия получила минимальное академическое и исследовательское освещение.

Заключение

Экзистенциальная тревога — это универсальный опыт. На каждого человека влияют такие жизненные явления, как смерть, изоляция, свобода и бессмысленность. Это влияет на то, как человек взаимодействует и относится к себе и миру. Неспособность понять свои основные ценности может вести к неаутентичному поведению человека.
Феноменологический метод важен для экзистенциальной психотерапии, так как он обеспечивает потенциал для создания прочного терапевтического альянса между психотерапевтом и клиентом. Используя экзистенциальный подход с феноменологическим методом, психотерапевт может построить прочный терапевтический альянс для содействовия клиенту в проработке его экзистенциальной тревоги в достижении аутентичности.

Об авторах статьи

Мэтью Темпл (Matthew Temple) начал учебу на факультете исследований Ближнего Востока и Африке в Университете Альберты. В 2015 году он получил степень магистра в области консультирования и духовенства в Университете Святого Павла, Оттава, с концентрацией на парах и семьях. В 2015 году вместе с партнером открыл частную практику Foundations Counselling & Psychotherapy. Он продолжает развиваться как молодой профессионал и с удовольствием работает как с парами, так и с индивидуальными клиентами.

Терри Линн Галл (Terry Lynn Gall), доктор философии, является полным профессором факультета гуманитарных наук Университета Святого Павла в Оттаве, Канада. Она преподает в Школе консультирования, психотерапии и духовности. В частности, она обучает практике индивидуального консультирования, преподает этику и консультирование, а также руководит исследовательскими семинарами. Доктор Галл провела обширные исследования в области духовности и преодоления жизненного стресса. Она представляла свои исследования на международном уровне, в том числе на конференциях в Китае, Австралии, Иране, Турции и различных европейских странах.

Декларация о конфликте интересов
Автор(ы) заявили об отсутствии потенциальных конфликтов интересов в связи с исследованием, авторством и/или публикацией данной статьи.

Финансирование
Автор(ы) не получал(и) финансовой поддержки для исследования, авторства и/или публикации этой статьи.

Ссылки

Макс Карлин (2023)

От философии к психологии

Формальная экзистенциальная «школа» в философии возникла в 19 веке благодаря работам Кьеркегора (Ялом, 1980). Действительно, Кьеркегора в значительной степени считают отцом экзистенциальной философии (Lander & Nahon, 2005; Langdridge, 2013; Sartre, 1965). Кьеркегор (1980) утверждал, что люди могут и должны учиться на тревоге и отчаянии и что субъективная истина имеет большее значение, чем истина данная. Ницше, еще один ранний и влиятельный экзистенциальный мыслитель, аналогичным образом подчеркивал важность субъективного жизненного опыта над объективностью. Его подход был антитеистическим и критическим по отношению к внешним структурам, которые претендовали на объективные факты, в первую очередь те, которые принадлежат естественным наукам и моральным авторитетам (Langdridge, 2013).

Для Ницше ценности и мораль исходят изнутри. Хотя Ницше и Кьеркегор расходились в своих теистических убеждениях, оба считали, что для того, чтобы жить полноценно и перед лицом внешних требований и ограничений, необходимо развить чувство личного просветления. То есть человек должен смотреть внутрь своего собственного субъективного опыта внешнего мира (Langdridge, 2013). Другая важная фигура в развитии экзистенциальной философии, Хайдеггер (1962), сосредоточилась на понятии бытия. Он предположил, что люди — единственные существа, которые сомневаются в природе своего существования, поэтому их человеческие существа уникальны. Это важно понимать психотерапевту, работающему с клиентами, поскольку все люди на каком-то уровне вовлечены в решение вопросов, окружающих человеческие существа (Langdridge, 2013).

Экзистенциальная психология возникла в то время, когда психология и психотерапия сосредоточивались прежде всего на человеческом поведении с точки зрения конкретных научных и теоретических подходов (Мэй 1962 г.). Человеческий опыт разбивается на части, такие как биологическая, поведенческая, социальная и духовная, и проводятся исследования, чтобы продемонстрировать, как и почему люди взаимодействуют со своим миром так, как они это делают (van Deurzen & Adams, 2011). В то время как психология обращалась к частям, чтобы объяснить целое (Ялом, 1980), экзистенциальные мыслители, такие как Сартр (1970) и Хайдеггер (1962), утверждали, что существование предшествует сущности. То есть то, что мы есть, фундаментально и предшествует тому, что мы есть (van Deurzen & Adams, 2011).

В то время как, в прошлом экзистенциальный подход к психологии и психотерапии отвергался из-за отсутствия эмпирических данных, Ялом (1980) отмечает, что научная традиция слишком сосредоточена на разбиении сложного организма на его части. Эти части, даже объединенные, не объясняют целого. Такое исследование часто оказывается неприменимым и неуместным для объяснения значения того, с чем имеет дело индивидуум, поскольку оно фокусируется не на всем субъективном опыте, а на отдельных аспектах психической структуры (Ялом, 1980). Виктор Франкл (2000) идет дальше, говоря, что этот смыслообразующий компонент является духовным и именно это отличает людей от других животных. Человек должен создавать смысл своей жизни, а не искать его в окружающем мире (Moore & Goldner-Vukov, 2009).

Экзистенциальная тревога

Жизненный опыт включает в себя взаимодействие с определенными экзистенциальными данностями. Эти данности можно считать конечными беспокойствами и неотъемлемыми, неумолимыми аспектами существования человека в мире (Yalom, 1980). Хотя в области экзистенциальной философии и психотерапии не существует согласованного набора конечных беспокойств, есть определенные понятия, которые часто встречаются в литературе. В данной статье мы сосредоточимся на четырех данностях, подчеркнутых Яломом: смерть, изоляция, бессмысленность и свобода. Эти понятия выбраны потому, что они часто встречаются в экзистенциальных работах, несмотря на различия в акцентах. Люди испытывают экзистенциальную тревогу, когда сталкиваются с проблемой принятия или непринятия данностей существования (Lucas, 2004).

Важным аспектом концепции экзистенциальной тревоги является ее отличие от страха. Страх — это ощущение, которое человек испытывает в результате воздействия внешнего объекта, то есть определенного источника. Тревога, с другой стороны, не имеет объекта, угроза тревоги находится нигде (Heidegger, 1962; Stolorow, 2007; Tillich, 2000; Weems, Costa, Dehon, & Berman, 2014; Yalom, 1980). По Хайдеггеру (1962), отсутствие объекта в экзистенциальной тревоге делает внешние факторы бессмысленными и несущественными. Само существование становится равным небытию, потому что в существовании заложено понимание уверенности в смерти, то есть в конце существования. Таким образом, повседневная значимость рушится, и человек остается с чувством странности и ощущением «не-бытия» (Хайдеггер, 1962, с. 188).

Иакову (2011) указывает на то, что существуют и другие формы тревоги. Люди испытывают нормальную тревогу, когда они адекватно и соразмерно реагируют на повседневные угрожающие события. Нормальная тревожность может использоваться для здорового решения типичных дилемм или конфликтов, либо же она может приводить к невротической тревоге. Невротическая тревога — это неспособность принять и справиться с беспокойством и неуверенностью, присутствующими в самом нашем существовании, то есть экзистенциальная тревога. Более того, поведение, связанное с невротической тревогой, позволяет человеку подавить ужас перед неизвестным с помощью более близкого и конечного объекта, например, конкретного страха. Невротическая тревога является результатом поведения, которое человек использует для защиты себя (Cooper, 2003b ) от фундаментальных проблем, заложенных в человеческом опыте. Экзистенциальная тревога отличается от невротической и нормальной тревоги, поскольку она возникает как чувство бессилия при столкновении с проблемами существования, что может привести к апатии и отсутствию чувств в качестве защиты (May, 1983).

Прямо как у Уэлша

На следующий день после сдачи анализов (шел, конечно же, под трек «Сдавать говно» у «Кровостока») я пришел в клинику и словил кубанский вайб. В очереди кричали и махали кулаками мужики, ревели дети. В приемной у терапевта получил в лицо ментальное копье злобы:

Роняя капельки нервного пота, мчу к инфекциологу. Мне и так-то не очень: поспал всего 9 часов, отвратное ощущение, хочется просто прилечь на лавочке. Прихожу, и меня принимает полная противоположность терапевта. Натурально, самый светлый и добрый человек, какого я встречал в Анапе. Зовут Татьяна.

Представьте себе тетеньку, которая могла бы преподавать в Хогвартсе. Эксцентричная, даже странная, гиперактивная, безумно общительная и бесконечно отстреливающая панчи. Талантливый стендапер в халате. Неуемная, словно малыш-Гермес, задумавший украсть коров у Аполлона.

— Да вы не бойтесь. Я сама этой херней раз пять болела! Распространенная ерунда. Мы этих ваших друзей выведем моментально!

Слушает мой живот:

— Ха-ха, испугались! Ну, конечно, испугались. Замерли. Я вообще всегда считала, что они гораздо больше понимают, чем мы про них думаем. Ну мы вам зададим! Ну вы у меня получите!

Выписывает таблетку. Оказывается, проблема решается за день, с одним приемом пищи. Через две недели надо будет пересдать анализы. А на следующий день вымыть всю квартиру очень плотным раствором соды, в которую теркой наширкано хозяйственное мыло. Эту дрянь не берет почти ничего, кроме щелочной среды.

— А вы знаете, я очень счастливый человек! У меня любимое хобби и работа — это одно и то же. Я на 8 марта, бывало, сижу, грущу: цветы, торт, поздравления эти пошлые. А потом звонок: «Татьяна, эпидемия, паразиты, срочно!». И я бегу окрыленная. Работа, труд, призвание! Ха-ха-ха-ха!

— И как бы я узнал про них, если бы не бассейн?— Ну вы рано или поздно бы поняли. Ну, знаете, кровь. Энурез— Энурез?!— Ночной. Сыкаться бы начали по ночам. Они, знаете, прогрызают там. Ну уж точно прибежали бы ко мне. Ха-ха-ха-ха!

Честно говоря, вот тут я уже начал думать, что она надо мной просто стебется. Может, я не выкупаю ее сарказм? Энурез, кровь из задницы, серьезно? Это вот такое меня ждало, если бы друзья не потащили меня в бассейн? Воистину, здоровье — дар Посейдона.

— Я, кстати, Онищенко видала как-то. Лично общались! Я думала он кретин, а такой умный мужчина оказался. Он, знаете, сам ездил в «аномальные» места, где должны быть эпидемии по всем прогнозам, а заражение нулевое. Карелия, Кавказ. Так, оказывается, в деревнях всю еду вымачивают в чанах с солью (это на севере), а на юге — в трехпроцентном уксусе. Видите, все гениальное не то что просто, а даже примитивно! Ха-ха-ха-ха!

И еще много всяких историй услышал. Полчаса с ней болтали как старые друзья. Дала мне свой телефон, попросила звонить, если какой внутренний замес опять начнется.

Уходя, вспомнил, что в «Дерьме» у Уэлша (в фильме «Грязь» с МакЭвоем это, кстати, никак не обыграли) в теле главного героя живет паразит, который пытается с ним ментально общаться. И у них с внутренним корешем не лучшие отношения. Но это и понятно, паразит — не бро.

Профилактика

Еще один крутой подарок от Татьяны (помимо ее острот и причуд) — инфа о профилактике этой дряни. По ее словам, почти наверняка я заразился из-за зелени с рынка, либо клубники. Подхватить оттуда пассажиров — проще простого. Лучший способ борьбы — подержать зелень, ягоды и фрукты в крепком соляном растворе минут 10. Еще лучше в трехпроцентном уксусе, но это денег не оберешься: нужно брать исключительно винный или яблочный (а то привет гастрит) и обновлять раствор как минимум раз в сутки.

Еще она посоветовала на следующий день отмыть квартиру так, словно от этого зависит твоя жизнь, крепеньким содовым раствором. Все горизонтальные поверхности, все предметы, к которым я мог прикасаться. Перестирать все шмотки и постельное белье в горячей воде и прогладить утюгом. Это была потрясающая трудотерапия на весь следующий день. Немытая месяц хата заблестела. Точнее, засахарилась тонкой содовой пыльцой, словно покрытая слоем меланжа на Арракисе. Это был великолепный день, я давно не чувствовал себя настолько чистым, сильным и счастливым. Сходил до моря, сходил на гимнастику.

Я впервые за многие месяцы начал вставать выспавшимся. Семичасовой сон — значит, три-четыре часа дополнительного свободного времени в сутки! Кайф-майф.

Последствия, клинические проявления и измерение

https://youtube.com/watch?v=zLwRjxu9NQE%3Ffeature%3Doembed

В общем, сколько-то месяцев назад у меня начался экзистенциальный кризис. Я в свое время немного преподавал философию в вузе, поэтому действительно понимаю значение слова «экзистенциальный» и не вульгаризирую. Реально, сартровская тошнота вперемешку с посторонне-камюевым безразличием. Естественно, такие вещи начинаются постепенно. Сначала перестал высыпаться. Вообще. Восьмичасовой сон превратился в девятичасовой, девятичасовой превратился в десяти и более. Потом оказалось, что мне еще и в обед бы поспать с часок.

Апатия, отупение. Я вообще перестал справляться с рабочими и домашними делами. Дом из экстравагантной холостяцкой берлоги начал превращаться в склеп. Немытые по три недели полы, горы посуды в раковине. Приходящие в хату кореша довольно честно говорили: «Чел, по твоей избе сразу видно, что у тебя депра».

Перестал читать. Перестал смотреть фильмы. Неинтересно, нет сил. Нет элементарной концентрации. Моим любимым хобби стало спать. Урвать у жизни немного времени на поспать — это опиумное пристрастие. Со временем перестали бодрить пуэры и кофий. Начал было бодриться спортом: гиря, уличный баскетбол, лазанье по горам и долгие прогулки у моря. Сначала помогло, потом перестало. Забросил. Мощнейший чел по кличке «Тигр», который придумал для меня ритуал — отжаться с утра 20 раз, записать на видео и скинуть видео ему в чат — устал кричать на меня и стукать, чтобы я не забрасывал даже такую примитивную процедуру.

Начал запойно слушать нойз, типа GNAW THEIR TONGUES альбом за альбомом. Под настроение:

https://youtube.com/watch?v=p9HEoCbzZH0%3Ffeature%3Doembed

Тут бы начать заботиться о здоровье, потому что это явно атас. Но я уже в курсе, что у меня специфическая психосоматика. Давно, в декаду двадцатилетия, у меня уже была затяжная депра, тогда я даже посдавал кое-какие анализы, даже на паразитов. Чист, здоров, хоть в космос, но внутри — тотально мертвый. Потом прошло, устроился работать на Disgusting Men и зажил как человек.

Тридцатилетие омрачилось сильными головокружениями вперемешку с депрой. Снова проверился, снова чист, здоров: от МРТ и невролога до паразитов. Ни рака, ни простуды. После уймы просранных на анализы денег тетенька невролог сказала: «Ну, наверное, нервы, пейте ромашковый чай, не стрессуйте». Огромное, черт возьми, спасибо. Короче, в этот раз я тоже не стал особо надеяться на врачей и посчитал, что дело снова в психосоматике. Без особого энтузиазма сгонял к неврологу, и снова то же: «У вас нервы! Сейчас у всех нервы, а вы такой молодой, а ноете! Стыдно!».