Аналитик слышит не только то, что говорит пациент. Есть материал, который выходит за пределы сказанного: до- и невербальное, которое аналитик видит, ощущает, чувствует, предчувствует. Именно о таком «предчувствии» расскажем сегодня. В новом выпуске рубрики «Практика» публикуем историю Жюльена — пациента Анни Ру.
Студенты ФиПЛа в цикле научно-популярных лекций рассказывают об актуальных направлениях лингвистичсеких исследований. Как известно, правила созданы для того, чтобы их нарушать, и языковые нормы – не исключение. Нет, мы не призываем вас пропускать запятые и забыть об орфографии – мы лишь хотим рассказать о таком явлении, как языковая игра.
Простыми словами, языковая игра – целенаправленное нарушение литературной нормы для создания эстетического, комического эффекта, для воздействия на слушателя и других разнообразных целей. Носители языка, зная «как правильно», замечают, что при создании нетипичных, неправильных, искажённых форм часто получаются забавные и привлекающие внимание явления. Наверное, многие слышали про распространившийся в начале 2000-х в рунете «язык падонков» – это наглядный пример такого отношения к языку, проявляющийся в нарушении орфографии, то есть искажении формальной стороны языковых единиц. Другой пример – изменение содержательной нормы, основанное на алогизме, то есть нарушении логической связи в речи:
Языковая игра происходит в совершенно разных аспектах языка: на фонетическом, морфологическом, синтаксическом, лексическом уровнях, в стилистике, фразеологии и прагматике, в построении текстов.
Окружает языковая игра нас повсюду: в СМИ, художественной литературе, народном творчестве, современных произведениях, рекламе и в разговорной речи. Поэтому мы решили рассказать вам пусть не обо всех, но о некоторых распространённых и, несомненно, интересных приёмах языковой игры.
Объем 83 страницы
Подарите скидку 10%
Посоветуйте эту книгу и получите 44,91 ₽ с покупки её другом.
О книге
Краткое руководство доктора философии Эдмунда Борна и Лорны Гарано обобщает обширный опыт в области исследования и лечения хронического беспокойства, фобий и тревожных расстройств.
Как навсегда избавиться от неуверенности и беспокойства?
Перед вами быстрые, простые и эффективные способы снять тревогу. Управляйте своими чувствами в любое время, в любом месте. Обратившись к этому краткому руководству, вы научитесь расслаблять свое тело и разум; перестанете ожидать худшего; будете регулярно заниматься спортом и правильно питаться; овладеете инструментами, которые снижают тревожность; сможете «отключить» беспокойство и моментально справляться с проблемами.
Легкие навыки когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) помогут победить страхи и обрести покой.
Для кого эта книга
Для тех, кто хочет справиться с тревожностью и ищет краткое практическое руководство, которое позволило бы сэкономить время.
Для тех, кто интересуется психологией и хочет применить на практике навыки когнитивно-поведенческой терапии, чтобы стать спокойнее и увереннее.
От авторов
Эта книга о том, как справиться с тревожностью. Небольшой набор практических стратегий поможет вам лучше понять свою тревожность, – и справиться с ней, независимо от ее формы.
Тревожность – неизбежная часть жизни в наше время. В повседневной жизни возникает множество ситуаций, когда уместно и разумно реагировать с некоторой тревогой. Стратегии, описанные в этой книге, могут быть полезны любому, кто испытывает нормальные, обычные тревожные реакции (иными словами, всем), а также тем, кто имеет дело с конкретным тревожным расстройством.
На русском языке публикуется впервые.
Жанры и теги
Дата выхода на Литрес:
22 июля 2021
83 стр. 6 иллюстраций
Капитан Конан
Во время одного из сеансов с Жюльеном у Анни Ру появился непонятный и настойчиво притягивающий внимание образ. Он возник как будто из ниоткуда, и мадам Ру подумала, что, скорее всего, это связано с пациентом.
Я не могу найти ни одного воспоминания о материале, который мог бы породить это видение — уродливое лицо, покрытое кровью, с глазами, переполненными ненавистью, — вспоминает психоаналитик. — Квазигаллюцинация появилась настолько резко, что я почувствовала себя атакованной ее вторжением, и на протяжении всего сеанса безуспешно пыталась найти причину ее возникновения в материале пациента. Это лицо мне не угрожало, меня, скорее, удивила ярость, которую оно выражало. И я осталась тогда в замешательстве, не найдя ответов на мои вопросы.
Понимание пришло спустя время. Речь шла о капитане Конане — герое фильма Бертрана Тавернье о войне на Балканах 1918 года. Жюльен рассказывал об этом фильме год назад. Конан — сложный персонаж: убийца без угрызений совести, отважный воин и человек, способный испытывать сочувствие.
Двойственность, лежащая в основе его характера, подсветила расщепление, которое было у Жюльена: яростный напор «неприрученных» влечений вместе с умиротворением и спокойствием. Анни Ру задалась вопросом: можем ли мы здесь увидеть контраст между отцом в поисках наслаждения и кастрирующим отцом?
Образ отца
Воинская честь и отвага — идентификации, связанные с личной историей Жюльена. Его отец был подлецом и трусом, а дед по отцовской линии — идеализированной героической фигурой, ветераном Первой мировой войны, участвовал в самых жестких боях. Жюльен его не знал, но разыскивал всё, что было связано с его историей, поскольку находился в поисках мужской идентификации среди членов своей семьи.
Отцу не удалось выстроить мужскую идентификацию в отношениях со своим отцом (дедом Жюльена) и не удалось стать для Жюльена объектом идентификации. В подростковом возрасте Жюльен оказался без отцовской поддержки, в то время отец разорился, и родители развелись.
Отношения в семье всегда были похожи на поле боя, откуда Жюльен сбегал, находя убежище в своей комнате. Война бушевала как во внешнем, так и во внутреннем мире мальчика.
Капитан Конан стал репрезентацией гнева и Жюльена, и его отца. Анни Ру вспоминает, как была потрясена незабываемой сценой из фильма, о которой рассказывал ее пациент. Когда сражение уже закончилось победой, капитан Конан с широко раскрытыми глазами продолжал яростно протыкать штыком тела уже убитых врагов. Его нужно было остановить. В этом образе проявлялась отщепленная и неизвестная часть ее пациента.
«Опасные влечения, прорвавшиеся из внутреннего мира Жюльена, приняли форму капитана Конана и всё это время находились в латентном состоянии, — пишет Анни Ру. — Жюльен не давал ходу своим агрессивным и деструктивным влечениям, он был не способен их контейнировать, поскольку они были чрезмерны и слишком опасны, переполненные смертоносным потенциалом. То убийство, которое могло бы произойти, было бы убийством души».
HOTELи как лучше
Носители языка замечают формальное сходство тех или иных лексических единиц в своём родном языке и хорошо владеют моделями, по которым образуются слова. Так создаётся потенциал для словообразовательной игры – изобретения новых необычных слов или словосочетаний, обладающих экспрессией и привлекающих внимание.
Приёмы словообразовательной игры заключаются в появлении новых способов словообразования: наравне с привычными нам суффиксальным и приставочным способами, сложением основ, появляются случаи создания слов посредством наложения основ друг на друга, вставкой одного слова в другое или изменением написания букв.
Например, формально сходные части двух слов могут соединяться в речи, образуя одно новое – этот приём в науке называется контаминацией. В частности, если у слов совпадают начальные и конечные звуки, то их накладывают друг на друга: тандемократия (тандем+демократия), педальтоник (педаль+дальтоник), медициники (медицина+циники), интелегенды (интеллигент+легенды) – это явление называют междусловным наложением. Также выделяется способ тмезиса, когда одно слово вставляется в другое: словралик (словарик+врать), авианедоносец (авианосец+не донести). Встречаются случаи вставки слов, словосочетаний (например: Санкт-чёрт возьми-Петербург ) и даже целых высказываний с разрывом исходной единицы:
Иногда для того, чтобы придать слову новый смысл, меняют написание его части – такой способ называется графической деривацией. Лингвисты выделяют три вида графической деривации. Первый вид – монографиксация, когда используются средства одного языка. Часто это чередование верхнего и нижнего регистров букв: ОбЛУЧение (о победе команды «Луч»), аптекаАлоэ, naXODka, переПАРКуется (в названии статьи о парке). Можно также вспомнить некогда распространённое в интернете написание зАбОрЧиКоМ. Второй вид – полиграфиксация – использование средств разных языков: SPAсение, PROлёт, HOTELи как лучше, Smartшахтеры. Наконец, третий вид графической деривации – кодографиксация, когда используются всевозможные неязыковые символы: про100, 3Dевятое царство. Этот способ словообразования характерен для создания интернет-ников: Art_em322, 6JIu33u, vv_3a9c, kita2038 и т.д.
Последний приём, о котором мы расскажем сегодня – рифмованное сложение, которое также называют рифмованной редупликацией или «фокус-покус приёмом». В этом случае слово создаётся из двух основ, одна из которых рифмуется с другой. Некоторые такие слова уже закрепились в языке, например, фокус-покус, танцы-шманцы, гоголь-моголь, но встречается и множество окказиональных вариантов: грешники-ЕГЭшники, разговоры-воры, счётчик-налётчик и другие.
Первосцена и фигура третьего
Навязчивый запах чеснока через несколько сеансов привел его к воспоминанию о няне Ай. На французском языке слово «чеснок» («ail») и имя «Ай» — омонимы. Няня оставалась с ним во время отсутствия матери, которая уходила развлечься, занималась чем-то, о чем Жюльен не знал, из чего он был исключен. Можно сказать, что здесь мы видим проявления непостижимой и поэтому взрывоопасной первосцены.
Через какое-то время аналитик узнала, что Ай — это имя, которое часто дают няням японских детей. Таким образом, это могло быть также бессознательной отсылкой к восточному стилю ее кабинета, декорированного японскими вещами и гравюрами.
И я тоже была для него этой Ай, любимой, когда была рядом, и ненавидимой, когда уезжала, — пишет мадам Ру. — Обстоятельства сложились так, что появилась возможность получить доступ к амбивалентности, проявившейся в переносе.
Однажды пациенту приснилось, что он встретил своего аналитика на улице, когда она шла к машине, в которой ее ждал муж. Таким образом, в процессе психоанализа появляется фигура третьего, благодаря которой в бессознательном пациента психоаналитик «превращается» в мать и женщину, у которой есть отношения с мужчиной.
Цирк уехал, а комментаторы остались
Люди часто используют в речи фразеологизмы, пословицы, поговорки, афоризмы и другие узнаваемые всеми носителями языка речевые формулы. Это позволяет не только выразить свою мысль, но и привлечь внимание слушающего за счёт отсылки к знакомому ему культурному прецеденту: например, афоризм тварь я дрожащая или право имею заставляет русского человека вспомнить об известном романе Достоевского. Поэтому носители языка часто «играют» с этими языковыми единицами, создавая новые, апеллирующие к культурной памяти слушающего и одновременно позволяющие автору оригинально выразить свою мысль.
Часто встречается языковая игра в сфере фразеологии. Например, используется приём фразеологического эллипсиса – опущение части фразеологизма, которая восстанавливается по контексту:
Наибольшей экспрессией обычно обладают случаи замены – субституции – компонентов фразеологизма:
Вышеперечисленные приёмы используются не только для фразеологизмов, но и на основе других языковых единиц, отсылающих к культурным прецедентам. Например:
Сюда же можно отнести создание «антипословиц» – случаи типа:
А также построение новых единиц, подобных пословицам, для создания комического эффекта:
Эти и другие примеры демонстрируют огромный потенциал создания новых языковых единиц на основе известных культурных прецедентов.
Нужно ли стучать, чтобы войти в доверие?
Языковая игра может быть построена за счет семантических механизмов языка. Семантические механизмы заключаются в любого рода манипуляциях со значениями слов, благодаря которым создаётся желаемый эффект.
Авторы часто используют многозначность слов или омонимию для создания двусмысленности либо комического эффекта, когда несколько значений слова сталкиваются в одном контексте. Такое часто происходит в интернет-мемах или в анекдотах, например:
– А я вот без пары на 14 февраля.
– А как же 4 пары в понедельник? – видим, что в одном контексте встречаются два значения слова пара: в первом случае как синоним слов партнёр, возлюбленный, а во втором – как разговорное наименование занятий в университете. Другие примеры: Менделеев долго доказывал своей жене, что на первом месте должен стоять водород, а не жена и дети. // В Москве недорогую квартиру можно снять только на фотоаппарат.
Омонимия слов используется в детских загадках «с подвохом», например:
Бывает так, что люди специально используют паронимы, не подходящие контексту – в стилистике этот приём называется парономазией и используется он, например, для создания иронии:
Также встречается замена частей сложных слов или словосочетаний на паронимичные: стресс-конференция, трёхтонное собрание сочинений, кочка зрения и т.д.
Среди других стилистических приёмов языковой игры со значениями слов можно выделить силлепс – явление, когда разные по смыслу слова становятся однородными. Они могут быть связаны с одним главным словом, благодаря чему в предложении это слово выступает сразу в нескольких своих значениях:
Наконец, для комического или эстетического эффекта используется катахреза – сочетание слов с логически несовместимыми значениями: глобус России, дневная Луна, закадычный враг. Такое явление встречается в поэзии:
Также на катахрезе построены некоторые фразеологизмы: белый шум, есть глазами, когда рак на горе свистнет.
Угроза взрыва
После того как психоаналитик уловил и наделил смыслом образ проявившегося капитана Конана, Жюльен в течение двух недель на каждом сеансе говорил о том, что каждый раз, когда он заходит в кабинет, он чувствует очень неприятный запах. Он описывал его как запах чеснока или сырого половика. Его ассоциации на эту тему привели к появлению детских воспоминаний.
Как-то раз в доме, где жила семья Жюльена, была утечка газа, и всех жильцов на несколько недель пришлось выселить. Внешняя катастрофа — угроза взрыва — перекликалась с угрозой внутренней катастрофы. Он вспомнил о том, что боялся потерять свою мать во время переезда («трансфера») в гостиницу.
«Однако же нам с ним угрожал не газ, а неотвратимое приближение моего отпуска, — рассказывает Анни Ру. — Можно предположить, что его гнев обладал взрывоопасным потенциалом. У меня получилось выявить эту связь только впоследствии, когда я смогла сделать интерпретацию, в которой соединились его тревоги, связанные с приближением моего отъезда, и исчезновение матери в детстве».
Динамика процесса
Обонятельная галлюцинация переноса в дальнейшем полностью исчезла. Это говорит об изменении внутрипсихической динамики Жюльена. « Вначале появилась репрезентация вещи в виде обонятельной галлюцинации, а затем — репрезентация слова, которая привела к появлению воспоминания, а потом и аффекта, — поясняет Анни Ру. — Речь здесь идет о поднятии на поверхность расщепления. Расщепление любовь/ненависть проявлялось главным образом в подавлении влечений».
Жюльен вошел в новую стадию анализа, в которой мог позволить себе молчание, паузы между рассказом и ассоциациями. Регулярно он говорил, что ему нечего сказать, и мадам Ру чувствовала его легкую тревогу. Боялся ли он пустоты, внутренней пропасти, вызывающей головокружение?
«Несмотря на страхи, лежа на кушетке, Жюльен был способен отдаваться потоку мыслей, пребывать в состоянии пассивности и наблюдать за следующими друг за другом образами, — считает Анни Ру. — Как моряк, идущий под парусом, смотрит, проплывая, на меняющуюся береговую линию, наслаждаясь пейзажами».
По словам мадам Ру, длительная работа с этим пациентом помогла изменить способ его психического функционирования, удалось организовать процесс вытеснения вместо расщепления. Пациент смог больше не использовать массивные проективные идентификации, которые играли ведущую роль в первые годы аналитической работы.
«Больше нет риска, что пациент окажется переполненным возбуждением, — подытоживает мадам Ру. — Поскольку аналитик залатал разрывы в психической материи пациента, появившиеся из-за травм его раннего детства».
*Клинический случай взят из статьи Анни Ру «Блуждающее внимание в психоаналитическом слушании. По ту сторону манифестного содержания сновидения» (Журнал клинического и прикладного психоанализа. Том III. No 2. 2022 г.).
Случаи из практики других известных психоаналитиков опубликованы в разделе «ТЕХНИКА ПСИХОАНАЛИЗА».
Еще больше публикаций на тему психоанализа вы найдете в наших соцсетях ВКОНТАКТЕ или ТЕЛЕГРАМ.
Подробнее о программе можно узнать здесь – О ПРОГРАММЕ и ПАСПОРТ ПРОГРАММЫ.
Вы также можете посмотреть ПРЕПОДАВАТЕЛЬСКИЙ СОСТАВ, подать ЗАЯВКУ НА ОБУЧЕНИЕ или ЗАДАТЬ НАМ ВОПРОС.
Отдушина – это когда дарят от всего сердца
В финале стоит поговорить о народной этимологии. Она представляет собой интерпретацию человеком происхождения слова через формальное сходство с другими словами. Например, слово подушка в рамках народной этимологии осмысляется как производное от под ухом или спинжак (искажённое пиджак) как вещь, которую носят на спине. Ложная интерпретация этимологии может влиять на реальный морфемный состав слова: так, слово зонтик – заимствование от голландского zondek – воспринималось носителями русского языка как уменьшительно-ласкательное, из-за чего появилось слово зонт. Ложная этимология также лежит в основе антинаучных теорий происхождений слов, однако интереснее всего то, что именно она даёт потенциал переинтерпретации значений слов в рамках языковой игры.
Носители языка выделяют в слове элементы, не входящие в его реальный морфемный состав, но схожие с настоящими словами или морфемами, и на основе их значения придумывают новое толкование этого слова. Б.Ю. Норман в книге «Игра на гранях языка» представил целый энтимологический словарь – словарь шуточных дефиниций, основанных на народной этимологии. Вот некоторые статьи из него:
Аналоговый – не облагаемый налогом (ложный морфемный состав: приставка а- со значением отсутствия чего-либо и корень налог).
Краб (старослав.) – короб (обыгрывается историческое чередование неполногласного сочетания -ра- в заимствованиях из старославянского и полногласного -оро- в родственных исконно русских словах – город/град, ворота/врата).
Отдушина – подарок от всего сердца (интерпретация происхождения слова от формы от души).
Можно выделить несколько типов народной этимологии, которые лежат в основе этих шуточных определений. Во-первых, случаи, когда семантика слова складывается из значений обнаруженных в нём основ: интерлюдия – многонациональный коллектив (интер+люди), барбос – хозяин бара (бар+босс). В том числе с обнаружением иностранных слов: гастрит – улица площадью 1 га (га+стрит), договор – человек, крадущий породистых собак (вор+дог). Во-вторых, обнаружение аффиксов (некорневых морфем): вареник – ученик повара (варить+-ник); ариец – действующее лицо в опере (ария+-ец). В-третьих, встречается обыгрывание многозначности слова: жалованье – петиция (от глагола жаловаться), великодушие – многолюдность (душа в значении человек). В-четвёртых, обыгрываются омонимы в составе слова: безбрачие – качественная работа (где брак I – супружество и брак II – изъян), везение – транспортировка. Отметим также случаи, когда слово получает сразу несколько интерпретаций: тяжба – 1. соревнование штангистов (от тяжёлая атлетика); 2. влечение (от тянуть).
На этом мы заканчиваем наш разговор о языковой игре. Теперь вы знаете, как создавать новые, необычные, привлекающие внимание слова и выражения с помощью разнообразных средств нашего родного языка!
Трехмерная мать
Одной из задач аналитика стало контейнирование этого яростного напора влечений. Во время одного из сеансов, вместе с привычными жалобами на женщин, Жюльену пришла в голову парадоксальная мысль о его матери.
«Можно сказать, что она могла бы быть хорошей матерью, если бы не была плохой», — сказал пациент.
Когда пациент верит в то, что его мать могла бы быть хорошей, он способен видеть ее рельефно, трехмерно — нежной, мягкой и чувствительной.
«Когда Жюльен видит свою мать плохой, она оказывается плоской и двухмерной, — считает Анни Ру. — В этом материале я выявила репрезентацию контейнера, принимающего в себя проекции. Трехмерная мать — это мать, которая способна выносить проекции ребенка и не разрушаться под напором деструктивных атак, в то время как двухмерная мать представляет собой плоскость, которая не принимает и отталкивает тревоги младенца».
Блуждающее слушание*
«Некоторые аналитики говорят о том, что испытывали “странные” впечатления во время первого звонка пациента или когда в первый раз слышали звук его шагов, приближающихся к двери кабинета, — пишет мадам Ру**. — И через какое-то время аналитик с изумлением обнаруживает, что его первые впечатления оказались верными. Это особое качество аналитического слушания по ту сторону манифестного содержания я называю “блуждающим слушанием”. Речь идет о необыкновенно сильно развитой способности принимать все, что исходит от пациента во время каждого сеанса».
Психоаналитик может создать репрезентацию психического функционирования своего пациента: предположить, что он вытесняет, что расщепляет, какие аффекты подавляет, от чего возбуждается и т.д. И при этом аналитик не знает, что случится дальше.
Аналитик «без памяти и желания», следующий рекомендации Биона, делает возможным развитие диалога, в котором бесформенный и неупорядоченный материал пациента наделяется смыслом. В результате этих блужданий внезапно появляются бессознательные мотивы и обнаруживается определенное направление.
