тревога давыдова

В основе учебного процесса лежит «учебная задача» — это задание, которое побуждает детей искать общий способ решения всех задач одного типа. Такой общий способ изменяют в зависимости от особенностей каждой новой задачи, поэтому учебный предмет учитель преподаёт по логике от общего к частному. Работа на уроках идёт в парах или небольших группах. Учитель ставит перед классом проблему и предлагает каждой группе найти решение. Ученики занимаются исследовательской деятельностью — они воспроизводят основные элементы научной дискуссии: строят предположения, проверяют их, обсуждают полученные результаты.

Считается, что неправильных ответов не существует, а любое предположение — «рабочая версия». Также нет и привычной системы оценок. В конце занятия учитель предлагает школьникам оценить свои результаты. Дети сами выбирают критерии оценивания для каждого типа заданий. Есть мнение, что развивающее обучение учит только теории, и в нём мало практики. Действительно, дети проводят содержательный анализ, иногда рассуждая как взрослые, они делают чертежи, составляют схемы. Однако при этом они работают на своём детском уровне. Кроме того, ребята работают сообща, объединяются для решения проблемы в пары или группы.

Фрагмент урока по методике Эльконина — Давыдова может выглядеть так. Учитель показывает школьникам сосуды с водой разной формы: один широкий и низкий, второй — узкий и высокий. Задаёт вопрос, в каком сосуде воды больше. Кто-то отвечает, что в первом, потому что он широкий. Кто-то — что во втором, потому что он выше. А кто-то предлагает перелить воду в одинаковые стаканчики и посмотреть, где воды окажется больше.

Учитель достаёт одинаковые стаканчики, помогает ребятам перелить воду. Дети с удивлением обнаруживают, что объём воды одинаковый. Педагог говорит: «Наверное, мы волшебники: если в разные баночки наливаем воду, то её объём разный, а если наливаем в одинаковые стаканчики, то объём воды становится одинаковым!» В классе есть разные дети: те, которые поддерживают учителя, и те, кто восклицает: «Нам так просто кажется! Форма у баночек разная, а воды налито одинаково!»

Тревожные состояния

Умеренное периодическое чувство тревоги является нормальным для каждого человека. Оно мотивирует, помогает сконцентрировать внимание на решении важных задач и обеспечивает организм дополнительной энергией. Но когда уровень тревоги выходит из-под контроля и становится избыточным – это приводит к ряду негативных последствий, в виде ощущения рассеянности, беспомощности, сильного чувства страха и беспокойства, которые не соизмеримы с реальным уровнем имеющейся проблемы/угрозы.

Под понятием тревожные состояния (тревожные расстройства или тревожность) врачи понимают расстройства психики, при которых ощущается избыточно сильное напряжение, страх и беспокойство. Проявления патологической тревоги может быть разным: от выраженных беспокойных мыслей и переживаний, до чувства изнеможения и тахикардии.

Кручковская Ирина Викторовна

Врач психиатр высшей категории, психотерапевт

Неясов Вадим Валерьевич

Нарколог, психотерапевт, психодрама терапевт, гипнотерапевт. Главный врач клиники «МЕДЛЮКС»

Дубинченко Ростислав Григорьевич

Врач неотложных состояний, психиатр-нарколог. Директор клиники «МЕДЛЮКС»

Бреднев Иван Владимирович

Врач психиатр — нарколог

Марченко Александр Вячеславович

Давыдов Иван Евгеньевич

Врач психиатр, психотерапевт. Заведующий отделением

Чувства тревоги и страха – психосоматика

Психологическое чувство тревоги и состояние страха, вызывают у человека физические симптомы и последствия для здоровья – это говорит о психосоматической природе нарушения. В моменты, когда человек испытывает чувство беспокойства и тревоги, происходит возбуждение нервной системы, которое провоцирует физические реакции организма, прямо влияющие на работу его систем.

Острое эмоциональное состояние в виде тревоги, способно усиливать существующие соматические проблемы. Например, на фоне постоянной тревоги, происходит ослабления иммунной системы, обостряются хронические патологии, человек становится более восприимчивым к простудам и новым заболеваниям.

Понимание взаимосвязи между психическим и физическим здоровьем (при тревожном расстройстве), дает врачам центра Rehab в Киеве возможность разрабатывать оптимальные схемы лечения, которые учтут характер проблемы и индивидуальные особенности конкретного человека.

Как проявляется тревожное состояние – признаки и симптомы

Тревожные расстройства, как и другие нарушения психики, проявляются рядом специфических признаков и симптомов. По ним можно определить наличие проблемы у человека. В зависимости от сложности нарушения эти проявления могут иметь различный характер и степень выраженности. Но все они делятся на две категории: психологические и физические.

Психологические признаки тревожных расстройств:

Физические симптомы тревожных расстройств:

У человека наблюдаются трудности в социальном общении, на фоне постоянного состояния тревоги, страха и общего беспокойства. Вышеуказанные симптомы устанавливают психологический барьер на многие привычные занятия. Человек старается избегать любых ситуаций, способных усилить тревогу – это ведет к трудностям в межличностном общении, сказывается на продуктивности работы и успеваемости.

Отсутствие своевременной диагностики и правильного лечения, часто приводит к усугублению симптоматики, появлению панических атак и депрессии. Если проблему «запустить», в дальнейшем может потребоваться более сложное лечение панических атак и депрессии.

Причины тревожных состояний

Несмотря на большое количество исследований в сфере психиатрии и обширный объем полученных данных, ученые из Украины и других стран мира не определили точных причин, из-за которых у человека развиваются тревожные состояния. Но есть четыре теории развития тревожного расстройства:

Первичная консультация займёт всего 5-10 минут. Звонок ни к чему не обязывает!

Помимо научных теорий о формировании тревоги, врачи психиатрической клиники Rehab в Киеве, выделяют ряд факторов, способных привести к тревожным состояниям:

Врачи психиатры отмечают, что причины беспокойства, страха и тревоги для каждого человека могут быть индивидуальными. Также развитие тревожного состояния может спровоцировать не одно, а комплекс причин и факторов. Определить точную причину тревоги у конкретного человека может только лечащий врач по результатам анамнеза и диагностики.

Анонимно и конфиденциально

Беспричинные чувства тревоги (беспокойства) и страха

Беспричинные чувства беспокойства, тревоги и страха, также называют плавающей тревогой. Их главной особенностью является то, что чувство тревоги у человека может появиться в любой момент, без наличия объективных причин и факторов.

К важным особенностям беспричинных страхов, тревог и беспокойств относят:

Беспричинное чувство беспокойства оказывает негативное воздействие на повседневный быт и качество жизни человека. Оно может приводить к социальной изоляции, снижению успеваемости, понижению работоспособности и проблемам в отношениях.

Самопомощь при тревожном состоянии – как успокоиться

Большинство людей с тревожным расстройством, могут выполнить достаточно эффективную самопомощь в тяжелые минуты. Несколько простых рекомендаций психотерапевта, помогут существенно снизить чувство тревоги, страха и беспокойства:

К чему может привести постоянное состояние беспокойства и тревоги

При отсутствии своевременной диагностики и квалифицированной помощи, постоянное чувство страха, беспокойства и тревоги может привести к серьезным психосоматических последствиям: от обострения хронических заболеваний, до развития панических атак и депрессивных расстройств.

Самые распространенные последствия тревожных состояний:

Последствия тревожных состояний для каждого человека индивидуальны, они зависят от характера их проявления, а также особенностей психики человека.

Начните Лечение Сегодня

Центр психологической помощи «Rehab» функционирует на базе аккредитованной МОЗ Украины Психиатрической и Наркологической клиники «МЕДЛЮКС»

Лечение состояния тревожности

Лечение тревожных состояний начинается только после постановки точного диагноза профильным специалистом. Диагноз ставится на основании данных анамнеза, первичной консультации психотерапевта и комплексной диагностики пациента.

Основой лечения тревожных состояний в Украине считается когнитивно-поведенческая терапия. Она направлена на провоцирование у пациента ситуаций, вызывающих навязчивые идеи с целью их последующего самостоятельного решения. Также она включает:

Результатом становится изменение деструктивного мышления на здоровое, а также психологическое благополучие пациента.

При наличии психосоматических последствий, врачами клиники Rehab в Киеве также назначается медикаментозная терапия. Основой являются препараты, снижающие уровень тревоги, страха и беспокойства. При наличии сопутствующих заболеваний, применяется симптоматическое лечение.

Автор Давыдов Иван Евгеньевич

Врач психиатр, психотерапевт, нарколог

Все продолжают обсуждать «исповедь» Алексея Навального. 11 августа политик, осужденный на 19 лет колонии особого режима, опубликовал текст о страхе и ненависти, которые ему «надо побороть». Страх и ненависть Навального в этой статье направлены главным образом на элиту 1990-х, которая, по мнению оппозиционера, виновата и в Путине, и в нынешней войне. Многие тут же указали Навальному на то, что он якобы направил свой гнев не туда и обидел многих достойных людей. Но в конечном итоге спор о заявлении Навального превратился в спор о 1990-х годах. Как поставить в этом споре точку? На этот вопрос по просьбе «Холода» отвечает публицист Иван Давыдов.

Главные (ну, уж точно наиболее обсуждаемые) тексты прошедшей недели — это первое письмо Алексея Навального из тюрьмы после нового людоедского приговора, «Мои страх и ненависть», и единый учебник истории для 11-го класса от Владимира Мединского и Анатолия Торкунова.

Письмо Навального все, наверное, прочитали целиком — и правильно сделали, конечно. Оно короткое, яркое, там прекрасный русский язык и даже фирменные шутки от человека, который после всего, что государство с ним сделало, умудряется не терять чувства юмора. Никаких, кстати, сомнений, что он — подлинный автор письма. Льва узнаем по когтям, говорит латинская пословица.

Учебник — длинный, унылый, написанный суконным языком, изделие в лучших советских традициях (верьте, молодые, я по советским учебникам успел поучиться и помню, что это такое). Осла узнаем по ушам, говорит латинская пословица, хотя авторство Мединского вроде бы никто и не рвется оспаривать.

И, в общем, понятно, почему внимание привлекает прежде всего последний параграф — «Россия сегодня. Специальная военная операция (СВО)». 37-й, между прочим, параграф. Сообщаю для тех, кто ценит магию цифр.

И все же есть нечто такое, что роднит главные тексты прошедшей недели. Ненависть к 1990-м. И да, не спешите плеваться, это приглашение к серьезному разговору.

***

«День и ночь телевидение и ряд наиболее влиятельных печатных изданий убеждали избирателей, что в случае поражения Ельцина к власти вернутся коммунисты, и не жалели красок для живописания предстоящих в этом случае ужасов и потрясений. Ельцина поддержали и семь крупнейших олигархических финансовых групп России («семибанкирщина»), которые обеспечили финансирование его избирательной кампании».

«Ненавижу “независимые СМИ” и “демократическую общественность”, обеспечившие полную поддержку одному из самых драматичных поворотных событий нашей новой истории — подделке президентских выборов 96-го года».

И так далее. Желающие могут изучить параграфы второй главы учебника — «Российская Федерация в 1992 — начале 2020-х гг.», посвященные 1990-м, и обнаружить еще некоторое количество таких же странных рифм.

Понятна и разница. Для путинской пропаганды (а учебник как раз и является суммой тезисов пропаганды, причем изложенных предельно примитивно) «лихие девяностые» давно стали одним из ключевых понятий. 1990-е — это мрак, нищета, криминал, развал и катастрофа. И аккурат на стыке веков из ниоткуда, или из небесного Святого Суверенного Советского Союза, что одно и то же, является Он, Спаситель, Владимир Красное Солнышко, и родина отогревается в его лучах, и начинается путь к процветанию.

Для Навального (и для любого человека, которому пока не стерли память) 1990-е — это время, в которое сформировалось многое из того, что определило суть и характер путинского режима. Пропаганда эту преемственность отрицает исходя из собственных соображений, но ведь Путин — буквально выбранный Ельциным преемник, именно в конце 1990-х и вошло в российский политический лексикон это слово. И все, кто окружал Путина в 2000-е, в 2010-е, все, кто теперь правит нами, в 1990-е не по лесам партизанили. И сам будущий президент в Москву не с «маршем справедливости» из Петербурга пришел. Вполне системный был человек и отлично себя чувствовал в мэрии криминальной столицы под началом Анатолия Собчака.

Впрочем, это все прописные истины, и, кстати, Навальный не впервые их озвучивает. Из нового в его письме только эмоциональный накал, но вы попробуйте представить себя на его месте. У меня вот не получается, я бы так не смог. В общем, накал вполне объяснимый, а в остальном — пересмотрите, например, дебаты 2015 года. Навальный тогда на «Дожде» (который объявлен теперь СМИ-«иноагентом» и включен в списки «нежелательных» организаций) спорил с Анатолием Чубайсом (который теперь известен как независимый исследователь из Глазго, Шотландия). В том числе и о 1990-х.

Но что же мы видим? Видим, как очень уважаемые люди из оппозиции ринулись Навального опровергать. Доказывать, что 1990-е были, несмотря на некоторые трудности, временем небывалой свободы и что выборы 1996 года никто не фальсифицировал. Как так получается?

Я думаю, объяснений сразу несколько. Есть объяснения политического плана, а есть — плана человеческого. Кстати, ремарка. Культуролог Александр Эткинд пишет: «Полемизировать нужно с живыми. Можно обсуждать и мертвых. А письма тех, кто сидит за вас, надо молча читать. Или учить наизусть». Красиво, но слегка манипулятивно — взлетаем до этических высот, однако Алексей, по счастью, живой, и, помимо прочего, он еще и политик. По-прежнему — и теперь, и в тюрьме, и после дикого приговора — первый политик российский оппозиции. И в своем письме остается политиком. А политик, с которым нельзя дискутировать, у нас уже есть, и сидит он не в тюрьме, а в Кремле. Зачем еще один такой же?

Помните, что сделал Путин на старте карьеры? Конфисковал риторику «красно-коричневых», тех самых реваншистов, которыми пугала обывателя на выборах 1996 года газета «Не дай бог!». Вывернул ее наизнанку, присвоил, показал растерянным обитателям нищей России, что и сидя в Кремле можно порассуждать об утраченном величии и необходимости величие вернуть. Оседлал ресентимент и 20 с лишним лет с этой лошадки не слезает (хотя кто бы взялся угадать в марте 2000-го, куда он на этой лошадке заедет; кажется, даже самые последовательные из тогдашних критиков «прихода чекиста во власть» беды предсказывали только россиянам, но не соседям). Так вот, Навальный делает то же самое — приватизирует риторику путинистов, клянущих «лихие девяностые». Показывает всем, кто хочет видеть, что любить 1990-е совсем не обязательно, если тебе не нравится нынешнее положение дел. Это на самом деле мощный политический ход.

Однако вернемся к нашим критикам. Вернее, к критикам Навального.

Именно это, предположу, некоторых и отталкивает. И в этом — политический план неприятия его тезисов. Кому-то здесь видится покушение на чистоту принципов: с нынешней властью нельзя солидаризироваться ни в чем. И в атаке на 1990-е — тоже нельзя. Даже если никакой попытки солидаризироваться на самом деле нет и атака ведется совсем с других позиций. Лозунги важнее.

А кто-то, наверное, опасается, что этот мощный ход — слишком путинский. Так уже было однажды, и мы теперь знаем, чем дело кончилось. Вернее, не знаем пока, но хорошего не ждем.

Масштабных вбросов тогда, говорят специалисты по выборам, не было, Зюганова просто отсекли от телевизора и денег. Просто отсекли. А потом архитекторы путинской системы смекнули, что доброе слово из телевизора и вбросы — это много лучше, чем просто доброе слово из телевизора. Да и телевизор стоит к рукам прибрать. Надежнее будет.

Да, как ни странно, это человеческое измерение. Чего нет в этих рассуждениях? В них нет избирателя. Только «губернаторы с ресурсом». Рядовой избиратель для людей из 1990-х — для благонамеренных людей с самыми либеральными взглядами — это что-то такое страшное, опасный дикарь, который непременно приведет к власти чудовищных фашистов, а любые попытки обратить на него внимание — недостойный популизм. У этого страха корни, наверное, в результатах думских выборов 1993 года, когда 23% получил Жириновский (впрочем, по мандатам за счет одномандатников гайдаровский «Выбор России» догнал тогда ЛДПР). Кстати, и Навального ведь в те времена, когда он еще не сидел в тюрьме, а пытался участвовать или даже участвовал в выборах, частенько обзывали популистом. И между прочим — опасную вещь сейчас скажу — не всегда безосновательно.

А может, и глубже проросли корни, но в исторические бездны нырять не стану, я не Мединский. Просто констатирую: страх этот был, да и сейчас никуда не делся. Это видно, например, из многих нынешних описаний выдуманного «народа», который, согласно этим описаниям, сплошь состоит из имперцев, грезящих о бесконечных завоеваниях сопредельных территорий.

Вписавшиеся — это те, кто оценил именно свободу, обрушившуюся на страну. Совсем не обязательно (пожалуй, даже во вторую очередь) те, кто дорвался до переделов и распилов, оброс большими деньгами и серьезной собственностью. Вписавшиеся не захотели превращаться в политический класс, не захотели брать на себя ответственность за страну. Нашлось много дел поприятнее. Время постмодерна вообще не любило пафос, слова про ответственность тогда показались бы пошлостью, которая годится только для бывшего номенклатурщика, рвущегося в Кремль, поближе к переделам и распилам, или для городского сумасшедшего, рвущегося раскрывать масонские заговоры и выяснять настоящую фамилию Ельцина.

Политику отдали решалам и маргиналам. И они взяли. И остальных это устроило. А нормальный человек, даже и занимаясь политикой (с авторами знаменитой газеты «Не дай бог!» мне тоже доводилось беседовать), относился к этому как к веселой игре, за которую неплохо платят.

Но ведь на самом деле политика — это и есть ответственность.

Признавать это все — страшно. Именно сейчас — страшно. Потому что все на самом деле понимают, что базовые тезисы Навального неоспоримы и нынешний режим вырос из свободных, веселых и счастливых 1990-х. Вырос потому, что эти свободные и счастливые 1990-е не хотели замечать и принимать в расчет других 1990-х — нищих, потерявшихся, напуганных. Рассуждать о коллективной вине теперь модно, а вот признать собственную вину всегда страшно. В коллективе проще даже и каяться. А тут ведь не про «класс вписавшихся» думаешь, разбираясь с поставленным диагнозом, думаешь про себя.

Однако это все-таки не панегирик Навальному. Я думаю, основная проблема с его письмом в том, что он (вполне, извините за выражение, по-путински) опрокидывает свои мысли о прошлом в будущее, отсекая от этого гипотетического будущего неприятных ему людей. Мне очень понятен тот страх, о котором говорит в своем письме Алексей. Если у России вдруг будет еще один шанс — хотя это совсем не очевидно, может, и не будет больше никакого шанса, — то очень велика вероятность, что обнищавшая, одичавшая и накрытая новой волной ресентимента Россия (а другую рассмотреть не получается) снова выберет прогулку по граблям. И уж точно — в последний раз.

Но главная угроза российской свободе — точно не Ксения Собчак. И даже не Алексей Венедиктов, которого нынешняя власть, кстати сказать, записала в «иноагенты». Мне, конечно, легко и от этого неловко рассуждать: я-то не в тюрьме, хотя русская пословица от тюрьмы зарекаться не велит. И все-таки нынешняя ситуация с ситуацией 1990-х несравнима. И уж точно несравнима наша грустная ситуация с той, которая сложилась после развала Союза в странах Восточной и Центральной Европы. Шанс с нуля начать несоветский проект утерян безвозвратно, потому что мы внутри неосоветского проекта. И то, что говорит и думает человек сейчас, действительно важнее, чем то, что он сделал в 1996-м или даже в 2019-м (или когда там были знаменитые московские выборы с масштабным использованием ДЭГ). Мы в такой яме, что уместнее вспомнить евангельскую притчу о работниках 11-го часа. Там хозяин одинаково заплатил и тем, кто с самого утра трудился на его винограднике, и тем, кто пришел в числе последних. Первым, конечно, обидно было, но ему видней.

Выход в будущее — не через продолжение холодной гражданской войны, о которой много пишет Алексей, избегая, впрочем, этих тяжелых слов, а через самые разные, возможно, неприятные компромиссы. Он эффектно издевается над «твердыми собянинцами» в своем тексте, он это умеет. Но велика вероятность, что в нормальной Думе фракции несгибаемых навальнистов придется как раз сидеть рядом с фракцией твердых собянинцев.

А главное, будущее — это не я, не заслуженные критики Навального, которые защищают от него выборы 1996 года. И даже не Навальный. Будущее — это нынешние 20-летние и те, кто моложе 20-летних. Люди с разноцветными волосами и пирсингом в самых неожиданных местах, говорящие на языке, который издалека кажется русским, но который лично я вот уже не всегда понимаю. Возможно, когда они начнут строить свою Россию будущего, до 1990-х им будет столько же дела, сколько до Мамаева побоища. И не исключено, что все мы от этого только выиграем.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.