Статья Е. А. Боенкиной, О. М. Краснорядцевой, Э. А. Щегловой и Е. В. Бредун «Мотивационная модальность как прогностическая характеристика психологической готовности к замещающему родительству» была опубликована в «Сибирском психологическом журнале» № 75/2020.
Введение
Социальные, педагогические, психологические проблемы детей-сирот и проблемы замещающей семьи уже несколько десятилетий являются предметом междисциплинарного изучения (Дж. Браун, Дж. Боулби, T. P. Cross, У. Голдфарб, J. P. Gleeson, J. Eblen-Manning, E. Koh, Р. Ф. Коннер, S. J. Leathers, N. Rolock, M. D. Salas, В. Сатир, J. E. Spielfogel, Д. Хейли, Р. А. Шпиц и др.).
Среди факторов, влияющих на успешность замещающих, фостеровских и других видов семей, воспитывающих неродных детей, традиционно выделяют:
Материалы и методы исследования
Цель эмпирического исследования — изучить модальность мотивации к замещающему родительству у людей с разным опытом воспитания приемных детей.
Обработка результатов глубинного интервью осуществлялась с помощью метода семантического дифференциала (Ч. Осгуд) с целью построения семантического пространства общей психологической готовности к замещающему родительству. Координатами понятий в семантическом пространстве выступали их оценки по биполярной градуированной семибалльной оценочной шкале, противоположные полюсы которой были заданы с помощью вербальных антонимов от «абсолютно не готов» до «готов по всем показателям» (табл. 1).
Таблица 1. Оценочная шкала результатов глубинного интервью
По итогам экспертной оценки была сформирована диагностическая батарея, включающая в себя следующие тестовые опросники:
Анализ эмпирических данных, полученных с помощью сформированной тестовой батареи, проводился с помощью множественного регрессионного анализа, позволяющего выявить качественную специфичность связей между общей психологической готовностью к замещающему родительству (зависимая переменная) и несколькими значимыми характеристиками мотивации к принятию на воспитание приемных детей (независимые переменные).
Исследование проводилось в Бакчарском районе Томской области в течение 2012–2019 гг. Выборку составили 195 человек в возрасте от 28 до 63 лет, среди которых были как те, кто имел разный опыт замещающего родительства, так и те, кто пока только изъявил желание принять на воспитание в свои семьи приемных детей.
Related Papers
Статья посвящена анализу особенностей восприятия анекдота как специфи-ческого речевого жанра представителями современного поколения молодых взрослых. В эмпирическом исследовании, выполненном в русле качественной методологии, приняли участие 39 респондентов, которым в процессе глубинного интервью индивидуально предъявлялся стимульный набор из семи анекдотов. Каждый анекдот подробно обсуждался с точки зрения его когнитивной структуры и эмоциональной составляющей. На основе качественного контент-анализа обширного эмпирического материала было показано, что респонденты в целом негативно оце-нивают анекдот как речевой жанр, ассоциируют его с представителями старшего поколения и редко обращаются к нему в повседневной коммуникативной практике; предпочитают рассказыванию анекдотов спонтанный и ситуативный юмор; утрачивают навык декодирования лингвистических маркеров анекдота и приписывают им нерелевантные семантические характеристики. Мы склонны интерпретировать это как показатель системных изменений в когнитивном поведении носителей русской речевой культуры, связанных с появлением новых языковых и коммуникативных практик. I T IS NOT FUNNY OR COMPREHENSIBLE: PERCEPTION OF CANNED JOKES’ GENRE BY MODERN YOUNG ADULTS The paper presents the results of the empirical study conducted within the framework of qualitative research methodology and is aimed at revealing how modern young adults perceive canned jokes as a special speech genre. 39 participants were individually given a set of seven canned jokes within an in-depth interview. Then, each joke was thoroughly discussed in terms of its cognitive structure and affective components. The qualitative content-analysis of interviews’ protocols revealed that participants tend to: dislike canned jokes as a speech genre and rarely use them in everyday communication; associate canned jokes with elderly people; prefer spontaneous and situational forms of humor more than telling canned jokes; lose the skill of decoding linguistic markers of canned jokes as a speech genre; misinterpret genre features of canned jokes. We believe these results might be due to systemic shifts in cognitive behavior of young Russians which are associated with new language and communicative practices.
Літератури світу: поетика, ментальність, духовність : Зб. наук. праць. Кривий Ріг : ДВНЗ «Криворізький національний університет», 2016. Вип. 7. С. 129-136.
Анекдот як складова сміхової культури
В статье определяется характер корреляции анекдота и смеховой культуры (завершенность и незавершенность, соединение разрушительного и созидательного потенциала и т. д.). Подчеркивается взаимозависимость анекдота и культуры (культура дает материал для переворачивания, анекдот предотвращает «окостенение» культуры). Выявляется реализация в анекдоте антиповедения на уровне персонажей и на уровне собеседников. Определяются виды смеха, которые реализуются в анекдоте и в реакции на него. Отмечается зависимость анекдота от переходного исторического периода на уровне таких черт жанра, как циничность, абсурдность и т. д.
В статье исследуются особенности бытования анекдота, попадающего в нехарактерную для него сферу-экранную, аудиовизуальную культуру (развлекательные передачи на телевидении). Анализируются изменения, происходящие в жанре (в частности, игнорирование некоторых его особенностей), функционирование которого подчинено новым задачам. Исследуются особенности изменения коммуникативной ситуации (искусственная театрализация процесса общения) и превращение анекдота в эстрадный номер. Ключевые слова: анекдот, трансформация жанра, фольклор, телевидение, экранная культура, динамика функционирования, прагматика, формы трансмиссии.
Статья посвящена изучению языковой игры в текстах жанра анекдота, объединенных общей лексико-семантической структурой и коммуникативно-прагматическими принципами, представленных в английской, французской и русской традициях. Выявляются лингвистические и культурологические факторы, обусловливающие специфику создания языковой игры в различных национальных традициях, общие черты и различия в использовании лингвистических средств и приемов.
В статье исследуется состояние изучения анекдота в зарубежной науке 2-й пол. Х Х – нач. X XI вв. В поле зрения находятся работы ученых из стран Западной Европы, Америки, а также постсоветского и постсоциалистического пространства. Анализируются объекты исследований и подходы к анекдоту как материалу изучения.
Арт-терапия. Социальная активность подростков. Проблемы молодых матерей. Настольная книга психолога
Коррекция тревожности детей младшего школьного возраста средствами арт-терапии
Теоретические основы коррекции тревожности у детей младшего школьного возраста средствами арт–терапии
Основные подходы в изучении тревожности в научной литературе:
Тревога – это отрицательно окрашенная эмоция, выражающая ощущение неопределённости, ожидание отрицательных событий, трудноопределимые предчувствия.
Детская тревожность – это нормальная эмоциональная реакция детей на различные жизненные события, включая изменения в семейной ситуации, начало школы, разлуку с близкими людьми и т.д. Степень тревожности может варьироваться у разных детей и может иметь как короткосрочный, так и длительный характер. Среди основных проявлений детской тревожности можно выделить повышенную чувствительность к различным опасностям, беспокойство о своих близких и определенные физические симптомы, такие как головные боли или боли живота.
Происходящие события в жизни современного общества приводят нас к решению новых задач, решение которых, имеет множество требований, предъявляемых к современному человеку. Именно поэтому важной задачей современной системы образования является систематизация учебно-воспитательного процесса, осуществляемая не только, за счет увеличения объема плана изучаемого материала, но и разработок использования новых актуальных на сегодняшний день методов обучения, поиска и создания необходимых условий для нормального развития учащихся.
Стоит помнить, что одна из главных задач современной школы и общества – это контроль, сохранение и укрепление психологического здоровья детей.
Решение данной проблемы встает на первый план особенно сегодня, когда стремительно растет количество детей, переживающих эмоциональное неблагополучие, связанное со школой. Это приводит к соматическому ослаблению школьников и развитию неврозов.
В детской психологии существует множество проблем, с которыми могут столкнуться дети. Некоторые из них включают:
1. Эмоциональные проблемы: дети могут испытывать различные эмоции, такие как тревога, страх, депрессия, гнев и т.д. Эти эмоции могут быть вызваны широким спектром факторов, включая семейные проблемы, школьную среду, прошлые травмы и другие стрессовые ситуации.
2. Проблемы поведения: некоторые дети могут проявлять агрессивное поведение, проблемы социальной адаптации, плохое управление своими эмоциями, законопослушание и недостаток самоконтроля.
3. Развитием общения: некоторые дети могут столкнуться с проблемами коммуникации и общения. Это может включать трудности в развитии речи и языка, социальной навыки, чтение невербальных сигналов и понимание эмоции других людей.
4. Проблемы в школьной среде: дети могут испытывать трудности в школе, такие как неудовлетворительные оценки, низкая мотивация, отсутствие интереса к учебе, конфликты со сверстниками и проблемы взаимодействия с учителем.
5. Проблемы в семье: дети могут столкнуться с различными проблемами в семейной жизни, такие как развод родителей, насилие в семье, родительская депрессия или злоупотребление наркотиками, смерть близкого человека и другие семейные конфликты.
6. Психологические нарушения: некоторые дети могут страдать от психических нарушений, таких как расстройства аутистического спектра, дефицит внимания с гиперактивностью (ДВГ), расстройства анксиетета, расстройства настроения, посттравматический стрессовый синдром (ПТСС) и другие.
Это лишь некоторые из проблем, с которыми могут столкнуться дети в области детской психологии. Каждый случай индивидуален, и важно понимать, что каждая ситуация требует индивидуального подхода и помощи специалистов.
Проблемы, основанные на тревожности, изучают исследователи (Орвал Маурер, Ролло Мэй, Джозеф Тейлор, Валерий Михайлович Астапов, Анна Михайловна Прихожан, Юрий Львович Ханин, Юрий Миранович Антонян, Чарльз Дональд Спилбергер).
Сейчас тревожность является явлением, которое достаточно часто встречается. То, как ребёнок занимается в школе, как общается со сверстниками, чувствует себя в новой обстановке, всё это зависит от того. Как ребёнок младшего школьного возраста имеет контролировать свою тревожность.
Актуальность исследования обусловлена увеличением числа тревожных детей, отличающихся повышенным беспокойством, а также неуверенностью, нередко эмоциональной неустойчивостью. От уровня тревожности часто зависит эмоциональная сфера личности. В работах отечественных исследователей хорошо и подробно рассматривается школьная тревожность (С. А. Озерова, А. М. Прихожан). В результате высокой тревожности у детей возникают психологические проблемы, которые могут способствовать появлению неврозов (А. И. Захаров, А. С. Спиваковская, Б. Д. Карвасарский); происходят негативные изменения в поведении, исчезает организованность во всех направлениях деятельности (Н. В. Имедадзе, Ч. Спилбергер, Л. Н. Собчик, Х. Хекхаузен, В. С. Ротенберг, И. А. Мусина).
Разработаны разные формы и методы для разрешения проблемы повышенной тревожности у детей, среди которых многие психологи особо выделяют арт-терапию.
Именно при данном методе работа происходит на бессознательном уровне, образное мышление выдает всю необходимую информацию в качестве творческого продукта, что позволяет назвать метод арт-терапии одним из наиболее действенных и безопасных. В современном состоянии вопроса сложились неразрешенные противоречия между пониманием эффективной коррекции тревожности детей младшего школьного возраста в теории и коррекцией тревожности детей младшего школьного возраста средствами арт-терапии в практике.
Проблема коррекции тревожности младших школьников является достаточно распространенной и актуальной среди педагогической и психологической общественности. Данная проблема связана с тем, что многие дети переживают сильные чувства тревоги, которые могут оказывать негативное влияние на их общее состояние, академические результаты и социальное взаимодействие с окружающими.
Основные причины тревожности у младших школьников могут быть различными: начиная от переживаний, связанных с разлукой с родителями, страха перед неизвестным, осознания своих недостатков, сложностей в учебе и здоровье, заканчивая проблемами в семье, конфликтами с одноклассниками и т.д.
Коррекция тревожности у младших школьников может включать в себя ряд мероприятий и методик, таких как индивидуальные консультации психолога, работа с родителями, организация специальных групп по коррекции тревожности, медитации и другие техники релаксации, использование когнитивно-поведенческой терапии, игры, творческие занятия и т.д.
Однако, для эффективной коррекции тревожности у младших школьников необходимо учитывать индивидуальные особенности и потребности каждого ребенка, создавать доверительную атмосферу, в которой ребенок может проявить свои эмоции и получить поддержку со стороны педагогов и психологов.
Таким образом, проблема коррекции тревожности младших школьников приобретает особую актуальность в наши дни.
Социально-практическая значимость и теоретическая неразрешенность этого вопроса обусловило выбор темы нашего исследования «Коррекция тревожности младших школьников средствами арт-терапии»
Проблема поведения детей младшего школьного возраста с повышенным уровнем тревожности, несмотря на многочисленные исследования, сохраняет свою актуальность, а ее решение является необходимым этапом успешной социализации младших школьников. Возможность же коррекции поведения средствами арт-терапии наиболее эффективны, в связи с тем, что тревожные дети относятся к вербальным занятиям насторожено, и воспринимают подобные методы тяжело. Арт-терапия расслабляет детей, дает возможность раскрыться, проработать проблему через творчество.
Объект: дети младшего школьного возраста.
Обобщение различных точек зрения на феноменологию и функции тревожности позволило нам выделить две причины тесной связи тревожности и психологической защиты личности. Стимулируя поисковую активность, побуждая к оценке ситуации и устранению возможной угрозы, тревожность становится органической составляющей структуры «защитно-совладающего поведения»1. Работая в унисон с другими составляющими этой структуры, она участвует в процессе психической саморегуляции. Но при этом возникает напряжение и, поскольку оно субъективно оценивается как негативное состояние, появляется потребность в психологической защите. Для разрешения этого противоречия и поддержания собственной устойчивости структура защитно-совладающего поведения в процессе развития должна вырабатывать «регламент» взаимоотношений между отдельными своими составляющими, подчиняя их принципам взаимодействия, взаимодополнения и взаимной поддержки. Так, за актуализацией тревожности, продуцирующей состояние тревоги, должна следовать целенаправленная активизация психологической защиты личности, призываемая для снижения уровня этого состояния. И наоборот, напряжение неконструктивных защитных механизмов и копинг-стратегий (копингов) должно вызывать повышение тревоги, сигнализирующей о неадекватном реагировании системы защиты.
Для доказательства высказанного предположения проведено эмпирическое исследование с использованием метода возрастных срезов. В качестве испытуемых выступили подростки 15–16 лет — учащиеся 8-х классов (60 человек — 30 мальчиков и 30 девочек) и студенты старших курсов вузов в возрасте поздней юности 19–20 лет (60 человек — 30 юношей и 30 девушек) — выборки однородны по полу и виду основной деятельности (учебная). Измерялись: общая тревожность, ситуативная тревога и личностная тревожность, защитные механизмы личности и применяемые ею стратегии совладания (копинг-стратегии). В исследовании использовались общепринятые методики диагностики (адаптированные и стандартизированные). Анализировались средние значения, а также взаимосвязи девятнадцати выделенных с помощью этих методик диагностических показателей (табл. 1).
Таким образом, наряду с защитными механизмами подростки используют достаточно сформированные к этому возрасту копинг-стратегии, средние значения которых даже превалируют над величинами показателей защитных механизмов. Однако возникает вопрос, как, насколько активно и умело, эти защитные механизмы и копинг-стратегии применяются в ситуациях, вызывающих актуализацию личностной тревожности и стимулирующих ситуативную тревогу? И каково участие самой тревоги в работе структуры, образованной показателями защиты? Отчасти ответы на эти вопросы можно получить в процессе корреляционного анализа, позволяющего выявить характер взаимосвязей показателей.
Анализ корреляций отдельных составляющих психологической защиты показывает, что структура защитно-совладающего поведения складывается уже к подростковому возрасту (рис. 1).
В целом сравнительный анализ средних значений показателей сформированности отдельных составляющих психологической защиты позволяет говорить лишь о некоторых особенностях, связанных с возрастным развитием личности. Можно констатировать, что с возрастом сохраняется сложившаяся ещё в подростковый период тенденция использования защит и копингов, особенно тех, что вызываются борьбой с переизбытком информации и необходимостью брать на себя ответственность за происходящее. Лица юношеского возраста в меньшей степени, чем подростки, склонны к сознательному избеганию проблем (р ≤ 0.05), фокусированию на создании положительного мнения о своей личности (р ≤ 0.01) и в большей — к получению поддержки и помощи со стороны других людей (р ≤ 0.05). Количественный анализ средних значений не выявил общей закономерности возрастной динамики показателей защиты и совладания.
На рис. 2 представлена корреляционная плеяда показателей студенческой выборки. Первое, что обращает на себя внимание — в три раза большее количество взаимосвязей в структуре по сравнению с таким же корреляционным образованием выборки школьников-подростков (44 к 131). Это говорит о том, что с возрастом происходит интенсивное увеличение взаимосвязей в структуре защитно-совладающего поведения, что приводит к еë обогащению. Отдельные составляющие структуры «заручаются» активной поддержкой со стороны других составляющих, что делает структуру сильной и менее уязвимой. Интересно отметить, что половина показателей защитных механизмов «сотрудничает» с малопродуктивными копинг-стратегиями (бегство-избегание, дистанцирование, конфронтация), практически не противореча друг другу. Их изменения синхронны: напряжение защитных механизмов актуализирует действие этих копинг-стратегий, и наоборот, привлечение копингов для разрешения конфликтов и решения проблем одновременно приводит в действие закрепившиеся в личности защиты. Конструктивные копинги (самоконтроль, планирование решения проблем и положительная переоценка) не нуждаются в помощи механизмов защиты (достоверных корреляций между ними не обнаружено). А такой копинг, как поиск социальной поддержки, напротив, противодействует использованию защитных механизмов (например, снижает проявления гиперкомпенсации).
В рамках рассматриваемого возрастного интервала структура показателей психологической защиты претерпевает коренные изменения, что свидетельствует о еë возрастной изменчивости. Из плеяды подростковой выборки в юношескую переходят только две взаимосвязи, которые следует признать независимыми от возраста: это отмеченная выше взаимосвязь поиска социальной поддержки и гиперкомпенсации, а также взаимосвязь конфронтативного копинга и механизма рационализации. Характер других взаимосвязей кардинально меняется. Иными словами, складывающаяся в подростковом возрасте структура ещë неустойчива, стабилизация всего двух взаимосвязей не позволяет выделить «ядро» структуры, о котором можно было бы говорить, что оно сформировано на данном возрастном этапе.
Что касается интересующих нас показателей тревожности, то, как это показывает корреляционный анализ, в отличие от подростковой выборки, они буквально «врастают» в структуру защитно-совладающего поведения юношеской выборки. Если в подростковой выборке все три показателя тревожности в сумме имеют всего 7 взаимосвязей с показателями защит и копингов, то в юношеской таких взаимосвязей уже 22, причём все, кроме одной, — положительные.
Поскольку не все различия структур возможно определить визуально и, кроме того, в связи с необходимостью оценивать достоверность выявляемых различий, мы обратились к дивергентному анализу.
Как это видно из табл. 2, между парами показателей в структурах подростковой и юношеской выборок обнаруживается 50 существенных различий, из них 17 различий (то есть 34% от общего их числа) касаются показателей тревожности. Прослеживая возрастную динамику, можно увидеть, что к юношескому возрасту сохраняются в неизменном виде только те прочные связи (р ≤ 0.001), которые образовались между тремя показателями тревожности уже к подростковому возрасту (1-м и 2-м; 1-м и 3-м; 2-м и 3-м), что не требует пояснения и только подтверждает достоверность результатов проведённого исследования. Ранее (в подростковом возрасте) слабые или практически отсутствующие связи тревожности с показателями защитно-совладающего поведения в юношеском возрасте становятся явными и прочными. Так, если в подростковой выборке связь тревожности
и копинга «бегство-избегание» (17) очень слабая, практически незначимая (r = 0.12), то в юношеской выборке эта связь укрепляется и рассматривается как существенная, принимающая активное участие в процессе саморегуляции, направленном на адаптацию (r = 0.60 на уровне р ≤ 0.001). По-видимому, оценка ситуации как неопределённой и угрожающей вызывает повышение тревоги и стремление к еë избеганию, и наоборот, использование стратегии избегания осознаётся и оценивается как неадаптивное, что, в свою очередь, вызывает тревогу. В целях саморегуляции состояния субъект может сознательно преодолевать негативное влияние стратегии избегания, намеренно подавляя в себе это побуждение или заменяя эту стратегию другой, например стратегией поиска социальной поддержки (15), которая отрицательно коррелирует с показателями тревожности. Подобным образом могут интерпретироваться не все выявленные различия между парами исследуемых показателей. Дивергентный анализ выявил и те пары показателей, корреляции между которыми существенны в подростковом возрасте, но практически разрываются в юношеском. В первую очередь, это интересующие нас связи показателей тревожности (1, 2, 3) с другими показателями структуры защитно-совладающего поведения. В корреляционной плеяде выборки подростков выявлены достоверные отрицательные взаимосвязи этих показателей с копингом «положительная переоценка» (19). Подростками в ситуациях, вызывающих тревогу, подавляются усилия по приданию положительного значения происходящему, которые могли бы помочь им справиться с возникающим напряжением. И наоборот, если ситуации придаётся значение, уменьшающее степень еë угрозы, это снижает у них проявления тревожности. В юношеском возрасте эта закономерность не сохраняется, то есть процесс положительной переоценки ситуации мало зависит от уровня тревожности. Подобный разрыв связей происходит и между другими показателями (6 – 14, 12 – 19, 13 – 16). Наблюдается также процесс превращения ранее отрицательных связей между показателями в положительные, хотя при этом статистически незначимые. Это касается взаимосвязей между показателями механизмов защиты и копинг-стратегий (пары показателей 4 – 15, 7 – 17). По-видимому, в юношеском возрасте снимается противоречие между этими формами защиты и в парах «завязываются» более логичные, в данном случае нейтральные, отношения.
Проведённое исследование позволяет говорить о том, что структура защитно-совладающего поведения, образованная защитными механизмами и копинг-стратегиями, начинает складываться в подростковом возрасте. Уже в старшем подростковом возрасте устанавливаются взаимосвязи между еë показателями, однако они недостаточно прочные и устойчивые, зачастую носят антагонистический характер. В юношеском возрасте структура психологической защиты обогащается связями, за счëт чего становится интегрированной. Между подструктурами устанавливаются «партнëрские» отношения, отчасти снимающие противоречие между использованием защитных механизмов и копинг-стратегий. Тревожность, принимающая участие в организации защитно-совладающего поведения в подростковом возрасте, в юношеском полностью «врастает» в структуру, взаимодействуя практически со всеми еë показателями. В связи с этим тревожность может рассматриваться как неотъемлемая часть психологической защиты, которая на данном уровне развития личности выполняет функцию еë адаптации.
Результаты исследования и их обсуждение
По итогам проведенного глубинного интервью, результаты которого были проанализированы с помощью частотного анализа, вся исследовательская выборка была разделена на 4 группы с учетом качественных особенностей общего показателя психологической готовности к замещающему родительству (табл. 2).
Таблица 2. Психологическая готовность к замещающему родительству
В табл. 3, 4 представлены наиболее показательные сравнительные обобщенные результаты базовых индикаторов общей психологической готовности к замещающему родительству.
Анализ полученных данных показал, что среди замещающих семей более высокие показатели общей психологической готовности демонстрируют родители (или кандидаты в родители), которые по результатам глубинного интервью были отнесены к группам 1 и 2. К группам 3 и 4 были отнесены те представители исследовательской выборки, которые в ходе глубинного интервью продемонстрировали не очень высокий и даже низкий уровень сформированности показателей общей психологической готовности.
Таким образом, использование глубинного интервью позволило выделить наиболее выраженные качественные характеристики общей психологической готовности к замещающему родительству, проявляющиеся в каждой из выделенных групп исследовательской выборки.
Таблица 3. Доминирующие причины, по которым родители взяли (или хотят взять) детей на воспитание в семью
Таблица 4. Доминирующие причины, по которым, по мнению замещающих родителей,
они могут вернуть приемного ребенка в государственные учреждения
Так, первую группу составили действующие замещающие родители и кандидаты в эту социальную позицию. У всех них на момент исследования преобладают мотивация самореализации, поиск смысла жизни, переживание определенной социальной миссии, альтруистический мотивационный комплекс. Они считают, что единственной причиной, по которой может состояться возврат приемного ребенка в государственное учреждение, может быть только желание самого ребенка уйти из их семьи.
Во второй группе оказались только действующие замещающие родители. Доминирующей мотивацией практически всех является конструктивная мотивация (самоценность ребенка, желание иметь большую семью, представление, что приемный ребенок укрепит семью). Важным показателем является тот факт, что на момент исследования в этих замещающих семьях все было благополучно. В качестве причин, по которым может, по мнению опрошенных, состояться возврат приемного ребенка в государственное учреждение, помимо желания самого ребенка уйти из их семьи, отмечаются еще и возможные проблемы со здоровьем.
Третью группу составили как замещающие родители, так и кандидаты, у которых на момент обследования преобладала деструктивная мотивация (изменение материального положения, необходимость дополнительных помощников по хозяйству, возможность получения льгот). Обращает на себя внимание, что причинами, по которым они могут вернуть приемного ребенка в государственное учреждение, среди прочих указываются «трудное» поведение ребенка, опасение за других детей, проживающих в семье.
Четвертую группу составили замещающие родители (кровные родственники приемным детям), воспитывающие внуков, племянников, у которых на момент обследования преобладала мотивация чувства долга. Именно для этой группы респондентов характерны мотивация следования примеру родственников, знакомых, принятие решений после сильного эмоционального переживания в момент случайной встречи с ребенком в больнице или детском учреждении. Причинами же возможного возврата приемного ребенка в государственное учреждение указываются серьезные проблемы со здоровьем ребенка либо различные девиации в его поведении.
В табл. 5 представлены сравнительные социально-демографические сведения о респондентах.
Таблица 5. Социально-демографические сведения об исследовательской выборке
С целью расширения прогностических возможностей диагностической информации о доминирующей модальности мотивации у кандидатов в замещающие родители был проведен регрессионный анализ эмпирических результатов, полученных на следующем этапе исследования. Зависимой переменной (откликом) выступал общий показатель психологической готовности. В качестве предикторов (независимых переменных, в качестве которых выступали различные аспекты модальности мотивации, замеряемые с помощью тестовых опросников, включенных в диагностическую батарею) в регрессионный анализ были включены 11 переменных:
Множественный регрессионный анализ проводился с применением метода «шаговый отбор». В результате была получена регрессионная модель (R = 0,674; R2 = 0,455; р ≤ 0,001), включающая 5 предикторов: самооценку мотивации одобрения, ролевую структуру семьи, стабильность и качество межличностных отношений, уровень удовлетворенности, материальную мотивацию. Данная модель показывает, что сочетание именно этих психологических характеристик определяет общую психологическую готовность замещающих семей. Коэффициенты уравнения регрессии приведены в табл. 6.
Значения коэффициентов, вычисленных для каждого предиктора, дают основание полагать, что формированию высокой психологической готовности способствуют, с одной стороны, выраженная самооценка мотивации одобрения, низкая степень риска ролевой структуры семьи, низкая степень риска стабильности и качества межличностных отношений, а с другой — выраженная материальная мотивация и низкий уровень удовлетворенности.
Регрессионный анализ был проведен и отдельно в группах респондентов с высокой и низкой психологической готовностью. В качестве метода, определяющего предикторы уравнения регрессии, применялся метод шагового отбора.
Таблица 6. Коэффициенты уравнения регрессии (общая выборка)*
Для респондентов с высокой психологической готовностью (группы 1, 2) была получена регрессионная модель (R = 0,298; R2 = 0,089; р = 0,018), включающая 2 предиктора: коммуникативную мотивацию и самооценку мотивации одобрения. Значения коэффициентов уравнения регрессии приведены в табл. 7.
Таблица 7. Коэффициенты уравнения регрессии (замещающие семьи с высокой психологической готовностью)*
Для респондентов с низкой психологической готовностью (группы 3, 4) была получена регрессионная модель (R = 0,511; R2 = 0,262; р ≤ 0,001), включающая 4 предиктора: уровень удовлетворенности, мотивацию к избеганию неудач, аффективное восприятие отношений и ролевую структуру семьи. Значения коэффициентов полученного уравнения регрессии представлены в табл. 8.
Представленные в аналитических таблицах коэффициенты уравнения регрессии показывают силу и характер влияния каждого выделенного мотивационного предиктора на общую психологическую готовность к замещающему родительству.
Таблица 8. Коэффициенты уравнения регрессии (замещающие семьи с низкой психологической готовностью)*
Таким образом, получена достоверная аналитическая информация, свидетельствующая о следующем:
Заключение
Использование возможностей множественного регрессионного анализа позволило в условиях конкретного эмпирического исследования выделить из совокупности показателей, отражающих разные психологические «мерности» феномена мотивации к замещающему родительству, те переменные (предикторы), которые несут на себе существенную «диагностическую нагрузку» при оценке сформированности уровня общей психологической готовности к принятию на воспитание приемного ребенка. Представляется, что в данном случае есть все основания говорить о феномене мотивационной модальности как прогностической характеристике, которую можно использовать в практиках работы по подготовке кандидатов в замещающие родители. Так, получен позитивный опыт апробации модели психолого-педагогического сопровождения подготовки к замещающему родительству, разработанной с учетом особенностей доминирующей мотивационной модальности у кандидатов в замещающие родители. Апробация осуществлялась в 2018–2019 гг. на базе Школы приемных родителей в ОГКУ «Центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей» Бакчарского района Томской области. Зафиксированная динамика эффективности гармонизации психологической готовности к замещающему родительству наиболее выраженно проявлялась именно по следующим характеристикам мотивационной модальности:
Литература
27 июня 2021 года — юбилей Ольги Михайловны Краснорядцевой, доктора психологических наук, профессора, заведующей кафедрой общей и педагогической психологии, ведущего научного сотрудника учебно-исследовательской лаборатории экспериментальной психологии факультета психологии Томского национального исследовательского государственного университета, главного внештатного педагога-психолога Сибирского федерального округа. « Психологическая газета» поздравляет Ольгу Михайловну и желает здоровья, сил и вдохновения, взаимопонимания с коллегами и радости от общения с талантливыми студентами!
