Каталог выполненных запросов
Здравствуйте! Я бы хотела воспользоваться услугой «подбор литературы по теме». Тема моей курсовой работы «Агрессия у психосоматических больных» и мне необходимы отечественные и зарубежные монографии, в которых рассматриваются связи агрессии и гнева с возникновением психосоматических заболеваний в количестве от 3 до 5. Спасибо!
Баринов ДН. Тревога и страх: историко-философский очерк. Психолог. 2013;
:1–39. https://doi.org/10.7256/2306-0425.2013.3.553.
Менделевич ВД, Соловьева СЛ. Неврозология и психосоматическая медицина. М.: МЕДпресс-информ; 2002. 608 с.
Дмитриева КП. Изучение уровня невротизации и психопатизации условно здоровых граждан. Научное обозрение. Медицинские науки. 2016;
:26–29. Режим доступа: https://science-medicine.ru/ru/article/view?id=906.
Selye H. What is stress? Metabolism. 1956;5
:525–530. Аvailable at: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/13358567/
Акарачкова ЕС, Байдаулетова АИ, Беляев АА, Блинов ДВ, Громова ОА, Дулаева МС и др. Стресс: причины и последствия, лечение и профилактика: клинические рекомендации. С Пб.: Скифия-принт; М.: Профмедпресс; 2020. 138 с. Режим доступа: https://www.elibrary.ru/kkawjo.
Chen X, Xu L, Li Z. Autonomic Neural Circuit and Intervention for Comorbidity Anxiety and Cardiovascular Disease. Front Physiol. 2022;13:852891. https://doi.org/10.3389/fphys.2022.852891.
Goldenberg DL. Pain/Depression dyad: a key to a better understanding and treatment of functional somatic syndromes. Am J Med. 2010;123
:675–682. https://doi.org/10.1016/j.amjmed.2010.01.014.
Lucini D, Pagani M. From stress to functional syndromes: an internist’s point of view. Eur J Intern Med. 2012;23
:295–301. https://doi.org/10.1016/j.ejim.2011.11.016.
Акарачкова ЕС, Котова ОВ, Вершинина СВ. Алгоритм диагностики, лечения и профилактики стресса (для врачей общей практики). Терапевтический архив. 2015;87
:102–107. https://doi.org/10.17116/terarkh2015876102-107.
Балунов ОА, Лукина ЛВ, Михайлов ВА, Семенова НВ, Ситник ЛИ. Непсихотические психические расстройства в неврологической клинике. Часть 1: конверсионные расстройства. Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В. М. Бехтерева. 2012;
:77–80. Режим доступа: https://psychiatr.ru/magazine/obozr/23/428?ysclid=lodzyzxuhk482425695.
Менделевич ЕГ. Соматизация тревожных расстройств в практике невролога: алгоритмы и подходы к дифференцированному лечению. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2014;
:81–86. https://doi.org/10.14412/2074-2711-2014-4-81-86.
Воробьева ОВ. Парадоксы клинических проявлений и диагностических критериев тревожных расстройств. Эффективная фармакотерапия. 2014;
:14–20. Режим доступа: https://umedp.ru/articles/paradoksy_klinicheskikh_proyavleniy_i_diagnosticheskikh_kriteriev_trevozhnykh_rasstroystv.html.
Вейн АМ (ред.). Вегетативные расстройства: клиника, диагностика, лечение. М.: МИА; 2003. 752 с. Режим доступа: https://studylib.ru/doc/2092301/a.-m.-vejn—vegetativnye-rasstrojstva?ysclid=loe07fz7dl760801958.
Стресс как психосоматический фактор риска сердечно-сосудистых заболеваний у пациентов молодого и среднего возраста. Интервью с ЕС Акарачковой и ОВ Котовой. Р МЖ. 2017;
:1574–1580. Режим доступа: https://www.rmj.ru/articles/nevrologiya/Stress_kak_psihosomaticheskiy_faktor_riska_serdechno-sosudistyh_zabolevaniy_u_pacientov_molodogo_i_srednego_vozrasta_Intervyyu_s_ES_Akarachkovoy_i_OV_Kotovoy/.
Есин РГ, Хайбуллина ДХ. Соматические маски тревожного расстройства и возможности терапии. Медицинский совет. 2022;16
:102–109. https://doi.org/10.21518/2079-701X-2022-16-23-1.
Девликамова ФИ, Хайбуллина ДХ, Максимов ЮН, Кадырова ЛР. Тревожные расстройства в общеклинической практике. Медицинский совет. 2023;17
:95–102. https://doi.org/10.21518/ms2023-094.
Шавловская ОА. Терапия тревожных состояний. Медицинский совет. 2019;
:42–19. https://doi.org/10.21518/2079-701X-2019-6-42-46.
Куташов ВА. Современный подход к терапии вегетативных расстройств у пациентов в стрессогенных условиях. Медицинский совет. 2018;
:92–95. https://doi.org/10.21518/2079-701X-2018-18-92-95.
Генерализованное тревожное расстройство. Клинические рекомендации. Российское общество психиатров. М.; 2021. 101 с. Режим доступа: https://cr.minzdrav.gov.ru/recomend/457_2.
Нехорошкова АН, Большевидцева ИЛ. Нейробиологические предпосылки формирования тревожных состояний. Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Серия «Медико-биологические науки». 2016;
:24–36. https://doi.org/10.17238/issn2308-3174.2016.3.24.
Воробьева ОВ. Психогенно обусловленная вегетативная дисфункция: диагностика и лечение “трудных” симптомов. Нервные болезни. 2017;
:12–18. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/psihogenno-obuslovlennaya-vegetativnaya-disfunktsiya-diagnostika-i-lechenie-trudnyh-simptomov?ysclid=loe6nyf54o440611733.
В статье рассмотрена проблема удовлетворенностью жизнью женщин, описаны личностные особенности, связанные с субъективным благополучием. Приведено исследование взаимосвязи удовлетворенности жизнью и личностных особенностей женщин в период ранней взрослости. Количество респондентов — 52 человека.
The article examines the problem of women’s life satisfaction and describes personal characteristics associated with subjective well-being. A study of the relationship between life satisfaction and personal characteristics of women during early adulthood is presented. The number of respondents is 52 people.
Ключевые слова: удовлетворенность жизнью, субъективное благополучие, личность, агрессивность, тревожность, ранняя взрослость.
Keywords: satisfaction of life, subjective well-being, personality, aggressiveness, anxiety, early adulthood
Актуальность исследования удовлетворенности жизнью женщин и их личностных особенностей, а также факторов, оказывающих влияние на ее формирование в период ранней взрослости обусловлена тем, что данный возрастной этап в психологическом плане является крайне напряженным. На период ранней взрослости приходится создание семьи (выбор спутника жизни, заключение первого брака, рождение детей и освоение родительской роли), интенсивное общение, развитие и утверждение себя в жизни, освоение выбранной профессии. Соответственно, возрастают требования к работоспособности, к устойчивости к значительным физическим и психическим нагрузкам, к способности овладения сложными способами деятельности, к приобретению новых знаний, умений и навыков.
Чувства относятся к эмоционально-аффективному аспекту субъективного благополучия, где преобладание положительных эмоций над отрицательными приводит к более высокому уровню субъективного благополучия.
Мышление относится к оценочно-когнитивному измерению субъективного благополучия, где оценка жизни людей преимущественно в положительном ключе приводит к более высокому уровню удовлетворенности жизнью.
Говоря о психологическом благополучии личности нельзя не затронуть тех факторов, которые обусловливают ее становление. Так, в частности, исследователями выделяются многие группы факторов, среди которых ведущая роль признается за спецификой отношения человека к себе и окружающему миру, то есть личностные особенности (личностный фактор психологического благополучия).
Рассмотрим ещё несколько личностных переменных, связанных с удовлетворённостью жизнью.
Различают тревожность и как свойство личности, как относительно постоянную в течении жизни черту (личностная тревожность) и тревогу как отрицательное эмоциональное состояние, относительно длинное, связанное с изменением нервно-психической деятельности (ситуативная тревога). Тревожность, как черта, относится к уровню свойств личности и понимается как ожидание неблагополучного исхода в относительно нейтральных, не содержащих реальной угрозы ситуациях.
В то же время было установлено, что агрессивные личностные реакции имеют устойчивые взаимосвязи с параметрами удовлетворенности жизнью респондентов. Разочарование жизнью, усталость от жизни и беспокойство о будущем, выступающие в качестве отдельных отрицательных параметров общего уровня удовлетворенности жизнью, имеют с агрессивными реакциями только положительную корреляцию и взаимосвязаны с такими агрессивными побуждениями, как вспыльчивость, подозрительность и обидчивость.
Копинг-механизмы, ориентированные на решение проблемы и социальное отвлечение являются наиболее благоприятными формами стресс-преодолевающего поведения, которые обеспечивают достижение личностью удовлетворенности жизнью. Напротив, использование эмоционально-ориентированных механизмов совладания сопровождается снижением жизненной включенности и ростом уровней разочарования в жизни, усталости от жизни и беспокойства о будущем.
Жизненная включенность личности, являющаяся показателем удовлетворенности жизнью, сопровождается снижением агрессивных личностных тенденций (в частности нетерпимости к чужому мнению, подозрительности и обидчивости). Тогда, как разочарование жизнью, усталость от жизни и беспокойство о будущем, наоборот, сопровождаются ростом склонности индивида к вспыльчивости, подозрительности и обидчивости.
Самые различные подходы к психологическому здоровью рассматривают понятие психологического здоровья и благополучия неотрывно от таких особенностей личности, как адаптивность, автономия, адекватное восприятие мира и принятие его, способность приобретать новый опыт и оперативно встраивать его в картину мира, саморазвитие. Анализируя эти особенности в контексте психической ригидности, уместно предположение, что психическая ригидность как склонность к фиксированным формам поведениям, невозможность и нежелание перестроить свою систему поведения и взглядов на мир, затрудняет адаптацию и препятствует психологическому благополучию.
Таким образом, исходя из анализа личностных особенностей, можно сделать вывод, о влиянии ригидности, тревожности, агрессии на психологическое благополучие. Проявление данных состояний личности говорит нам о препятствии к психологическому благополучию и затрудняет адаптацию.
Нами было проведено собственное эмпирическое исследование взаимосвязи удовлетворенности жизнью и личностных особенностей женщин, в котором прияли участие 52 женщины в возрасте от 20 до 40 лет (период ранней взрослости).
Были применены следующие методики: «Шкала удовлетворенности жизнью» Э. Динера в адаптации Д. А. Леонтьева, Е. Н. Осина; Тест индекс жизненной удовлетворённости (ИЖУ) (адаптация Н. В. Паниной); Методика диагностики самооценки психических состояний (по Г. Айзенку); Методика диагностики субъективного благополучия Р. М. Шамионов, Т. В. Бескова.
Результаты методики Айзенка по самооценке психических состояний показывают следующие уровни эмоциональных состояний женщин.
Результаты диагностики уровня фрустрации у женщин в период ранней взрослости показали, что: У 50 % женщин в период ранней взрослости имеют низкий уровень фрустрации, 44 % женщин — средний уровень фрустрации, у 6% женщин высокий уровень фрустрации.
Таким образом, большинству женщин в период ранней взрослости свойственен низкий уровень фрустрации, что свидетельствует об устойчивости к неудачам и отсутствии страха трудностей, средний уровень фрустрированности у женщин в период ранней взрослости, говорит о ситуативной устойчивости к неудачам и отсутствии страха трудностей, а наименьшее количество респондентов женщин оказались фрустрированными, имели низкую самооценку, что указывало на избегание трудностей, боязнь неудач.
Результаты диагностики уровня тревожности у женщин в период ранней взрослости показали, что: 48 % женщин в период ранней взрослости имеют низкий уровень тревожности, 38 % женщин продемонстрировали средний уровень тревожности и 13% женщин — высокий уровень тревожности.
Таким образом, большинству женщин в период ранней взрослости свойственен низкий и средний уровень тревожности. Это указывает на отсутствие состояния тревоги или слабых переживаниях ожидания неблагополучия, предчувствия опасности.
Результаты диагностики уровня агрессивности у женщин в период ранней взрослости показали, что: У 48 % женщин в период ранней взрослости имеют низкий уровень агрессивности. У 46 % женщин в период ранней взрослости средний уровень агрессивности. У 6% женщин в период ранней взрослости имеют высокий уровень агрессивности.
Таким образом, большинству женщин в период ранней взрослости свойственен низкий и средний уровень агрессивности, что показывает спокойствие, выдержанность респондентов. Высокий уровень агрессивности показало у незначительного числа респондентов, что свидетельствует о невыдержанности, трудностях в общении с людьми, демонстрации превосходства в силе по отношению к человеку или иному социальному объекту.
Результаты диагностики уровня ригидности у женщин в период ранней взрослости показали, что:
У 40 % женщин в период ранней взрослости имеют низкий уровень ригидности. У 46 % женщин в период ранней взрослости средний уровень ригидности. У 14% женщин в период ранней взрослости имеют высокий уровень ригидности. Таким образом, большинству женщин в период ранней взрослости свойственен низкий и средний уровень ригидности, что говорит о легкой переключаемости, перемене убеждений, взглядов. Респондентов с высоким уровнем ригидности выявилось наименьшее количество, что свидетельствует о сильном сопротивлении или неспособностью к изменению поведения, мнения или отношения.
Обратимся к анализу результатов методики Тест индекс жизненной удовлетворенности (ИЖУ) (адаптация Н. В. Паниной). 67 % респондентов имеют высокий индекс жизненной удовлетворенности. Однако около 10 % испытуемых женщин в период ранней взрослости имеют средний уровень удовлетворенности и 23 % имеют низкий уровень удовлетворенности.
Таким образом, большинство женщин в период ранней взрослости имеют высокий уровень жизненной удовлетворенности, что свидетельствует об оптимизме, событийно-смысловой насыщенности жизни, удовлетворенности собой, своим характером, внешностью, уверенности в себе, удовлетворении базовых потребностей, социальной согласованности респондентов.
Далее применив коэффициент ранговой корреляции Спирмена мы проследили связь (силу) и направление корреляционной связи личностных особенностей и удовлетворенностью жизнью у женщин в период ранней взрослости.
Удовлетворенность жизнью и уровень тревожности, фрустрации у женщин в период ранней взрослости оказались связаны между собой: результат корреляции: = -0,523, -0,566, что соответствует уровню р ≤ 0,01, таким образом выявлена обратная сильная связь, следовательно, чем выше выражен у женщины в период ранней взрослости уровень тревожности и фрустрации, тем ниже уровень её жизненной удовлетворенности. Полученные данные подтверждают исследование Е. Трошихина и В. Манукяна о том, что тревожные люди психологически менее благополучны, и о том, что со снижением психологического благополучия усиливается тревожное состояние.
Удовлетворенность жизнью и уровень ригидности у женщин в период ранней взрослости оказались связаны между собой: результат корреляции: = -0,338, что соответствует уровню р ≤ 0,05, таким образом выявлена обратная умеренная связь, следовательно, чем выше выражен у женщины в период ранней взрослости уровень ригидности, тем ниже уровень её жизненной удовлетворенности. Полученные данные подтверждают подход Г. В. Залевского к психической ригидности как фактору, негативно воздействующим на психологическое благополучие.
Эмоциональное благополучие, экзистенциально-деятельностное благополучие, эго-благополучие и уровень тревожности у женщин в период ранней взрослости оказались связаны между собой: результат корреляции: = -0,631, -0,611, -0,754, что соответствует уровню р ≤ 0,01, таким образом выявлена обратная сильная связь, следовательно, чем выше выражен у женщины в период ранней взрослости уровень тревожности, тем ниже уровень её эмоционального, экзистенциально-деятельностного, эго-благополучия. Полученные данные можно объяснить тем, что женщины находящиеся в состоянии тревожности не способны ощущать наиболее значимые факторные нагрузки присущее данным видам благополучия, например, радоваться, ощущать воодушевлённость, быть удовлетворённой собой и т.д.
Гедонистическое благополучие, социально-нормативное благополучие и уровень тревожности у женщин в период ранней взрослости оказались связаны между собой: результат корреляции: = -0,328, -0,344, что соответствует уровню р ≤ 0,05, таким образом выявлена обратная умеренная связь, следовательно, чем выше выражен у женщины в период ранней взрослости уровень тревожности, тем ниже уровень её гедонистического, социально-нормативного благополучия. Полученные данные можно объяснить тем, что женщины, находящиеся в тревожном состоянии, отражают низкую степень в удовлетворении базовых потребностей, демонстрируют социальную несогласованность.
Аналогично, были выявлены связи различных шкал субъективного благополучия с состоянием фрустрации и ригидности. По полученным данным можно сделать выводы, о том, что наиболее фрустрированны, избегающие трудностей, а также не гибкие, неспособные к изменению респонденты наиболее не удовлетворены жизнью и несчастны.
Клиническое наблюдение 3
Пациентка У., 48 лет. Три года тому назад испытала ряд стрессовых ситуаций в семье (смерть близких родственников). Стала беспокойной, тревожной, испытывала чувство психоэмоционального напряжения; тревога возникала даже по малозначительным бытовым поводам, усиливалась, когда пациентка оставалась одна, а также в вечерние и ночные часы, перед засыпанием. В течение следующего года прогредиентно снизилось настроение с добавлением тревоги, тоски, с тревожными размышлениями о ближайшем будущем. Понизился аппетит, похудела. Ночь проходила с кошмарными сновидениями, после сна не было чувства отдыха. Заметно снизилась трудоспособность, появились нарекания от начальства. Повышалось АД до 150/90 мм рт. ст.
Обратилась за помощью к психиатру. Состояние было расценено как смешанное тревожное и депрессивное расстройство. В качестве антидепрессанта с целью нивелирования негативных тревожных мыслей был рекомендован сертралин до 100 мг/сут. Как анксиолитик, а также для потенцирования антидепрессивного эффекта в схему лечения был включен буспирон с титрацией дозы до достижения суточной дозы 30 мг, разделенных на 3 приема.
В течение первых 2 нед. лечения отмечено начальное улучшение: снизилась эмоциональная напряженность, уменьшились частота и интенсивность эпизодов тревоги; прекратились ночные кошмары. К 3–4-й неделе терапии заметно улучшилось настроение, существенно редуцировалась тревога, улучшился аппетит, нормализовался ночной сон; стабилизировался уровень АД. К 6-й неделе состояние полностью стабилизировалось: настроение вернулось к среднему уровню, колебаний его не отмечалось, тревога не возникала. Восстановилась трудоспособность. Общая продолжительность приема буспирона — 3 мес.
Механизмы развития и клинические проявления тревоги
Во множестве пословиц, метафор и сравнений тревога описывается не столько как душевное, сколько телесное чувство: «душа ушла в пятки», «дрожит как осиновый лист», «все внутри колотится», «все внутри похолодело». В биологическом плане тревога — разновидность стресса, который проявляет себя на разных уровнях: нейроэндокринном, висцеральном, психическом, поведенческом. Это защитное чувство, которое передается на генетическом уровне и имеет биологическую целесообразность: предупреждает человека об опасности, мобилизует организм на совершение необходимых действий (нападать или спасаться бегством). Тревога как нормальное чувство возникает, например, когда пациенту предстоит обследование или хирургическая операция.
Существует ряд причин, вызывающих тревогу:
Ведение пациентов с тревожным расстройством
Ведение пациентов с тревожным расстройством, особенно коморбидных больных, является сложной задачей, решать которую необходимо совместными усилиями разных специалистов. Между тем основная роль в выборе тактики ведения, включающей комплексную терапию, должна принадлежать психотерапевту, психиатру. Именно это понимание целесообразности ведения пациентов с тревогой психиатрами использовано при формировании рубрикации МКБ-10. Согласно этой классификации тревожные, тревожно-фобические расстройства отнесены к рубрикам F40–F45. При этом в структуре указанных рубрик классификации значительное внимание уделено паническому расстройству.
В клинической практике врачи различных специальностей часто сталкиваются с паническим расстройством (эпизодическая пароксизмальная тревога, пароксизмальное тревожное расстройство) у пациентов, обращающихся за помощью к врачам скорой медицинской помощи, приемных покоев соматических больниц, кардиологам, неврологам.
Распространенность панических расстройств среди населения составляет 1,5–2,0%, особенно часто наблюдается у молодых людей в возрасте 20–30 лет. При этом женщины подвержены этому заболеванию в 2 раза чаще, чем мужчины.
Приступ острой тревоги (паника) возникает без внешней причины, неожиданно и имеет «телесные» проявления панической атаки:
Такой приступ возникает остро и длится от 5 до 30 мин. Частота приступов: от нескольких раз в день до еженедельных, в среднем 2–3 раза в неделю.
Панические атаки сопровождаются:
Для панических атак характерен феномен «ожидающей тревоги» — ожидания следующего приступа, «феномен избегающего поведения», когда пациенты:
В свете продолжающейся эпидемии новой коронавирусной инфекции необходимо отметить, что тревожные расстройства, коморбидные с ней, представлены широким спектром:
Учитывая особенности механизмов реализации тревоги с участием нейротрансмиттеров, использование препаратов, влияющих на их регуляцию, является оправданным.
Собственные клинические наблюдения
Приведем собственные клинические наблюдения, иллюстрирующие эффективность применения анксиолитических средств (Спитомин®, Грандаксин®) при разных вариантах тревожных расстройств. Во всех приведенных случаях при назначении лекарственной терапии мы постарались следовать действующим федеральным клиническим рекомендациям лечения тревожных расстройств2.
Клиническое наблюдение 1
Пациент Н., 28 лет. Весной 2022 г. перенес COVID-19 с температурой тела до 39 °C, астенией, аносмией. После выздоровления сохранялись умеренно выраженные астенические проявления, которые сопровождались повышенной нервозностью, тревожностью, беспокойством, чувством внутреннего напряжения, эпизодическими головными болями. С этими жалобами обратился за помощью. Состояние было расценено как генерализованное тревожное расстройство, спровоцированное перенесенным COVID-19. Была рекомендована комплексная терапия (ноотропная, витаминотерапия), с анксиолитической целью для более быстрого получения терапевтического эффекта был назначен буспирон с титрацией дозы до достижения суточной дозы 30 мг, разделенных на 3 приема.
На фоне проводимой терапии в течение первых 2 нед. редуцировалась тревожность, уменьшились проявления психоэмоционального напряжения. В течение следующего месяца тревожные проявления были полностью купированы, уменьшились проявления астении, заметно снизилась частота головных болей.
Общая продолжительность терапии буспироном в данном случае составила 2 мес.
Анатомические структуры, ответственные за состояние тревоги
Механизм возникновения тревоги является сложным, реализующимся на уровне взаимодействия различных анатомических структур:
Клиническое наблюдение 2
Пациентка А., 39 лет. В течение года претерпела ряд стрессов в семье, смену работы; сложно адаптировалась на новом месте, с затруднениями привыкала к новым служебным обязанностям, имела мелкие нарекания от начальства; была вынуждена задерживаться по окончании рабочего дня, испытывала стресс. На этом фоне появились повышенная утомляемость, рассеянность, трудности концентрации внимания. Испытывала подспудное чувство внутреннего напряжения, волнение, эпизоды тревожности: тревога возникала преимущественно в утренние часы перед выходом на работу, либо в вечернее время, перед засыпанием, сопровождалась размышлениями о предстоящем рабочем дне. Понизилось качество ночного сна. В ситуациях психоэмоционального напряжения могли возникнуть головные боли. На работе быстро уставала, продолжала выполнять свои обязанности «через силу». На фоне тревожности «бросало то в жар, то в холод» — появлялось ощущение жара на лице, «мерзли» кисти, стопы, было ощущение «мурашек» на коже.
Пациентка обратилась за помощью. Состояние было расценено как мягкая тревожная реакция на стресс. Назначена терапия тофизопамом 100 мг/сут (разделенных на 2 приема в первой половине дня), церебропротективная и витаминотерапия. Поскольку выраженная тревожность беспокоила пациентку круглосуточно, было принято решение «дневной» анксиолитик тофизопам использовать преимущественно в утренние часы.
На фоне лечения в течение первой недели сгладились эмоциональные колебания, понизилась интенсивность тревоги. В течение второй и третьей недели терапии заметно редуцировалась тревога, уменьшилась выраженность астенических проявлений, купированы проявления вегетативной лабильности, снизилась частота головных болей. Через 1 мес. терапии был отменен тофизопам. К 6-й неделе терапии состояние полностью стабилизировалось: купированы все вышеописанные проявления, головные боли не беспокоили; вернулось чувство отдыха после ночного сна. Полностью восстановилась трудоспособность.
Заключение
Как видно из вышеприведенных клинических наблюдений, буспирон эффективен при тревожных расстройствах различной структуры и степени выраженности; в качестве компонента комплексной терапии буспирон демонстрирует анксиолитический (противотревожный) эффект. В спектре фармакологического действия буспирона (Спитомин®) преобладает серотонинергическая активность, что обусловливает его анксиолитический эффект, а отсутствие существенного влияния на бензодиазепиновые рецепторы определяет его отличия от «классических» бенозодиазепинов, такие как отсутствие развития толерантности, зависимости, симптомов отмены после курса лечения. Такие особенности спектра действия буспирона обусловливают его широкое применение в клинике «малой» психиатрии, в том числе у пациентов пожилого возраста.
1 Инструкция по медицинскому применению лекарственного препарата Спитомин®, таблетки. ( Электронный ресурс.) URL: https://grls.rosminzdrav.ru/Grls_View_ v2.aspx?routingGuid=8f52a26d74e4496eae8a197cce2410a8 (дата обращения: 21.04.2023)
2 Клинические рекомендации. Генерализованное тревожное расстройство. 2021. ( Электронный ресурс.) URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/schema/457_2?ysclid=lgzjcanlkq976618738 (дата обращения 21.04.2023).
