жестокая тревога

Тревожность была у меня всегда, но очень сильная началась с февраля 2022 года.

Каждый раз, когда я пытаюсь себя отвлечь и веселиться, возникает чувство вины. Что я не имею права этого делать, пока другие люди страдают и умирают. Прямо сейчас возможности уехать нет. С началом спецоперации вариант моей эмиграции оборвался: Чехия закрыла границу.

Я готовилась к этому переезду очень долго и потратила прилично денег на языковые курсы. Теперь этот вариант закрыт, пришлось все начинать сначала. Это очень подкосило меня в эмоциональном плане.

Думаю, что мне действительно необходима помощь специалиста, потому что проживать так каждый день очень сложно.

Я не хочу ничего делать, не хочу ни с кем общаться, ни с кем видеться. Не вижу никакого стимула для дальнейших своих целей.

Пробовала себя отвлекать — чтением, рисованием, выставками, спортзалом, — но это только заглушает на время тревожность, а проблему не решает.

Сегодня, 22 ноября, в России отмечается День психолога. В этот день в 1994 году сoстоялся первый учредительный съезд Российского психoлогического общества – крупнейшей профессиoнальной и научной организации психoлогов в стране.

Более 7 миллионов человек в РФ задействованы в сфере оказания психологической помощи населению. Актуальность и социальную значимость профессии психолога трудно переоценить. Она по праву считается «помогающей». Психолог может помочь найти свои внутренние ресурсы, осознать ранее подавленные переживания и стереотипы поведения. На психологической консультации люди понимают причины своих трудностей и учатся с ними справляться, что чрезвычайно важно, ведь психологическое здоровье – важнейшая составляющая здоровья в целом. В этой связи большая ответственность лежит на нашем Институте, который готовит специалистов-психологов.

Работа психолога тонка и многогранна, она требует большой самоотдачи и терпения. Желаю психологам и тем, кто сейчас осваивает эту профессию, душевной гармонии, вдохновения, успехов, благополучия вам и вашим близким!

Ректор Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы Владимир Викторович Лютов

Что такое эмпатия и почему иногда ее стоит отключить

Алина, хочется вас поддержать. , хоть и неизвестно, сколько будет длиться особый визовый режим с Чехией, есть огромная вероятность, что вы все равно туда попадете, просто нужно следить за событиями и продолжать искать способы. , изучение иностранного языка — в любом случае полезный опыт.

По вашему письму видно, что вы эмпатичный человек. У вас есть способность к состраданию, вы можете примерить на себя опыт, переживаемый другими людьми. Это огромный плюс для тех, кто входит в ваш круг общения.

Но эмоции истощают вас, ведь вина, которая не имеет выхода, становится хроническим стрессом для организма. и запускает повышенную тревожность. Очень важно обратиться к клиническому психологу или психиатру для диагностики состояния, чтобы выяснить природу вашей высокой тревожности на протяжении такого длительного времени. Есть риск тревожного расстройства или тревожной депрессии.

Имейте в виду свою повышенную эмпатию и относитесь к себе бережно: ограничивайте время, посвященное думскроллингу. Помните, что фон настроения может быть сложно стабилизировать  того, что другие люди рядом продолжают беспокоиться, делиться информацией из новостных лент.

Важно проанализировать вину, которую вы испытываете. Она не имеет прямого отношения к вашим действиям, а значит, вы слишком много берете на себя.

Методы самопомощи при сильной тревоге

Дыхательные техники. Несмотря на кажущуюся простоту, это работает. Попробуйте делать вдохи и выдохи, задерживая дыхание между ними. Проделывайте это упражнение не спеша, по паре минут.

Старайтесь дышать животом, а не грудной клеткой. Сосредоточьтесь на ощущениях. Сделайте медленный, плавный вдох носом. Затем задержите дыхание на  и сделайте плавный медленный выдох тоненькой струйкой через рот. Проделывайте это упражнение в течение максимум двух минут, чтобы избежать гипервентиляции.

Релаксация. Абстрагироваться от всего и погрузиться в легкое трансовое состояние поможет любой вид релаксации: визуальная, аудиальная или мышечная. Первые несколько раз лучше выполнять эти упражнения, уже будучи в максимально расслабленном состоянии. Так тело лучше запомнит ощущения, и потом вам будет проще к ним вернуться даже из сильной тревоги.

Для визуальной релаксации подойдет любой приятный глазу стимул — видео, картина или фотография, способные восполнить запасы энергии и вселить спокойствие. Погрузитесь в изображение. Постарайтесь ощутить себя внутри него. После упражнения можно поставить картинку на заставку, рабочий стол. Просмотр старых фотографий из прежних отпусков, кстати, тоже заряжает.

При аудиальной релаксации пространством для погружения будут звуки природы, любимая музыка, голос любимого блогера — то, что точно успокоит нервы и переключит внимание.

Чтобы провести релаксацию тела, расположитесь поудобнее, прикройте глаза. Следите за ощущениями в теле здесь и сейчас. поза? комфортно? Сканируйте свое тело внутренним взором снизу вверх и сверху вниз, плавно. Упражнение можно делать утром и вечером, после сна или перед ним. Если поза некомфортна, меняйте, пока не будет идеально.

Также отлично помогает расслабить тело и сбросить усталость скручивание вниз. Картинки и видео выполнения упражнения можно найти в сети. Делать его надо медленно, разгибаться следует от копчика и далее, чувствуя каждый позвонок. Не забудьте перед этим для безопасности немного подготовить мышцы, потянуться, осторожно поделать круговые движения шеей.

Важно погрузиться в ощущения, делать упражнения не торопясь, абстрагироваться от всех посторонних мыслей. Эти рекомендации помогут вам расслабиться и снизить тревожность. Как только научитесь отдыхать в условиях сильного фонового стресса, к вам, скорее всего, вернется прежнее жизнелюбие.

Россия нигде не заканчивается» За несколько дней до начала вторжения социолог Григорий Юдин в точности описал, какой будет эта война. « Медуза» поговорила с ним о том, как она завершится

Социолог Григорий Юдин был одним из немногих российских экспертов, которые в феврале 2022 года не сомневались в том, что военное столкновение России и Украины неизбежно. В своей статье, опубликованной за два дня до начала вторжения, социолог утверждал, что очень скоро начнется большая война, россияне вслед за Кремлем будут обвинять в этом Запад, а международные санкции не смогут остановить Путина. Прогнозы Юдина сбываются. В феврале 2023-го специальный корреспондент «Медузы» Маргарита Лютова поговорила с исследователем о том, зачем Путину нужна «война навсегда» — и что делать, чтобы в России все-таки развернулось широкое антивоенное движение.

— Существует распространенный взгляд на нынешнюю политику России, согласно которому война для Путина — бесконечный процесс, и сейчас, в послании Федеральному собранию, он в очередной раз это будто бы подтвердил: там ничего не было сказано о том, как Россия победит и что после этого будет. Как вы думаете, план Путина — это действительно вечная война?

Не должно быть иллюзий: пока Путин в Кремле, война не закончится. Она будет только разрастаться. Численность российской армии срочно увеличивается, экономика переориентируется на пушки, а образование превращается в инструмент пропаганды и военной подготовки. Страну готовят к большой и тяжелой войне.

— И тогда выиграть в ней Путину заведомо невозможно?

— Абсолютно невозможно. Такой цели никто и не ставит, никакого определения победы не предлагается.

— То есть ее целью можно считать просто сохранение Владимиром Путиным власти?

— 22 февраля 2022 года, за два дня до вторжения в Украину, на сайте openDemocracy была опубликована ваша статья, в которой вы описали и грядущую большую войну, и пренебрежительное отношение Путина к санкциям, которыми на эту войну ответили западные страны. Во второй части вы  о том, что война с Украиной «будет одной из самых бессмысленных войн в нашей истории». Как вы считаете, за прошедший год российское общество начало это осознавать?

— Нет, на мой взгляд, не начало. Очень многим людям это стало ясно сразу, однако с тех пор эта категория едва ли растет. В России сегодня распространена очень сильная эмоция, и это тот редкий случай, когда Владимир Путин в общем попадает в резонанс со значительной частью общества. Далеко не все общество разделяет его бредовые теории, но тут он попадает в резонанс и, более того, сам производит эту эмоцию. Эта эмоция — обида, чудовищная бесконечная обида. Эту обиду ничто не может утолить. Она не дает даже подумать об установлении каких-то продуктивных отношений с другими странами.

Знаете, это похоже на маленького ребенка, который сильно обиделся и вредит окружающим. Этот вред становится все больше и больше, в какой-то момент он начинает всерьез разрушать жизнь других людей и свою заодно. Но ребенок не думает об этом, не думает, что надо как-то выстраивать отношения.

В России есть такая хорошая поговорка: «На обиженных воду возят». Когда-нибудь мы поймем, что эта обида работает против нас, что из-за нее мы вредим себе. Но пока слишком многим из нас хочется обижаться.

— На кого обижены Путин и российское общество? На весь мир? Запад? США?

— В целом на мироустройство, которое выглядит несправедливым, и, следовательно, на того, кто берет на себя ответственность «старшего» за это мироустройство, — Соединенные Штаты Америки. Это претензия ко всему миру — в том смысле, что человеческая жизнь просто плохо устроена.

Эта обида на окружающий мир сильно укоренена в России, и она проецируется на того, кто выглядит как ответственный за этот мир, на США. Соединенные Штаты действительно в какой-то момент взяли на себя ответственность за мир — и сделали это не вполне удачно. И мы видим, что ресентимент, о котором я сейчас говорю, есть далеко не только в России (где он, конечно, существует в катастрофических, ужасающих формах).

У значительной части мира есть вполне обоснованные претензии в отношении действующего мироустройства, в адрес Соединенных Штатов Америки, которые взяли на себя ответственность, стали гегемоном и во многом являются бенефициаром этого мироустройства. Мы видим, что части мира, охваченные этим ресентиментом, как раз склонны с бо́льшим пониманием относиться к Владимиру Путину. Это , который пострадал от сильного в последние десятилетия и отчасти, по крайней мере символически, пострадал от бездумных внешнеполитических , в которые пускались США. Это же относится к тем частям населения , которые тоже чувствуют себя обиженными и пострадавшими. Почти везде, где вы увидите этот ресентимент, вы встретите бо́льшее понимание поведения Владимира Путина.

«Медуза» в России теперь не только «иноагент», но еще и «нежелательная» организация. Этот статус гораздо хуже прежнего. Тем не менее мы продолжаем работать. Нас по-прежнему можно читать. Это безопасно. Здесь — все ответы на тревожные вопросы.

— Ресентимент укоренился в российском обществе еще до Путина, то есть в девяностые? Или взращивался уже при Путине?

Но Путин выбрал обиду. Отчасти, вероятно, в силу своих личных качеств. Впрочем, и появление человека с какой-то врожденной обидой на этом месте тоже неслучайно. И дальше Путин начал эту обиду растравлять. А обида — заразная вещь. Это удобная эмоция: ты все время чувствуешь себя, во-первых, правым, а во-вторых, незаслуженно попираемым.

— Вы не раз говорили, что, на ваш взгляд, Путин не остановится в Украине. Что именно вы имеете в виду? Молдову, страны Балтии или самоуничтожительную войну с США?

— В принципе, у такого мировоззрения нет границ. Эта формула принята практически официально: Россия нигде не заканчивается. Это стандартное определение империи, потому что империя не признает никаких границ.

Границы в Европе появляются в 1648 году, когда складывается , которая впоследствии постепенно кончает с империями. Появляется идея о том, что между странами есть границы: «Здесь мы, а здесь уже вы». Империя эту идею не признает: «Мы — там, куда мы успели дойти. А вы — там, куда мы дойти просто не успели. Дойдем — вас там не будет, будем мы».

Я нередко слышу: «Что это за бред, ну как такое может быть? Это нерационально, это безумие, никаких возможностей для этого нет!» Я напоминаю, что еще совсем недавно все примерно так же говорили про Украину. Совсем недавно так говорили про Молдову, а теперь мы слышим, что и руководство Молдовы, и руководство Украины, и руководство США всерьез считают, что над Молдовой нависла большая опасность. Мы уже видели, что Молдова фигурировала в планах текущей военной операции, и пока до нее просто не дошли руки.

Следует различать две вещи. Одно дело — это как вы оцениваете вероятность того, что действие, которое предпримет индивид Х, приведет его к успеху. А другое дело — как вы оцениваете вероятность того, что он его предпримет. Вы можете справедливо думать, что его действие будет обречено на неудачу, но из этого еще не следует, что он не совершит этого действия. Вовсе не потому, что он нерационален, а потому, что он, например, считает, что у него нет никакого выбора.

Вскоре мы начинаем слышать в Европе голоса: «В конце концов, это же была их земля, ну договорились, и хорошо». Но минуточку, если это «их» земля, русская земля, там говорят , то что делать, например, с ? Можно ответить: но Эстония же в НАТО! Но станет ли НАТО воевать за Эстонию? Путин совершенно уверен, что если в правильный момент попробовать на прочность Североатлантического договора, то НАТО развалится. По простой причине: «Они знают, что взяли „не свое“, а раз взяли не свое, то при серьезной угрозе они сдрейфят и не будут за это драться».

Давайте уточним: я не считаю то, о чем я сейчас говорю, магистральным сценарием. Он описывает стратегию Путина, но Путин не правит миром — он получит столько, сколько ему позволят получить. Однако этот сценарий нельзя назвать невероятным. Он не содержит никаких не мыслимых предпосылок. Я говорю о вполне реалистичных вещах.

— Легко себе представить такие воззрения у Путина и его команды, скажем, 24 февраля 2022-го, но прошел год — и Запад не развалился, более того, оказывает ощутимую поддержку Украине. То, как прошел этот год, включая результаты российской военной кампании, могло повлиять на представления, которые вы только что описывали?

Есть такой троп: «Путин просчитался». Слушайте, давайте уже перестанем относиться к Владимиру Путину с таким пренебрежением. Конечно, мы увидели, что был план блицкрига Киева, и он провалился. Но с чего мы взяли, что это был единственный план?

— С вашей точки зрения, могло бы хоть что-то заставить Путина усомниться в своих представлениях о мире?

— Как за год изменились взгляды на Путина и Россию на Западе? Как вы думаете, там осознали серьезность угрозы, которую до 2022 года, вероятно, недооценивали?

Существует заметная «партия 23 февраля»: это люди, которые осуждают агрессию, но хотели бы, чтобы все как-нибудь закончилось и можно было вернуться к прежним делам. Это в первую очередь глобальный капитал, который не понимает, почему он должен терять деньги из-за какой-то Украины. Значительная часть западноевропейского бизнеса не скрывает, что это оптимальный сценарий, и ожидает, когда Украина наконец согласится отдать часть своей территории.

Это может выражаться как в открытом давлении на Украину (такие инициативы есть в Германии, хотя они и не являются там доминирующими), так и просто в ожидании, когда энергия сопротивления иссякнет. Призывы к переговорам сейчас не имеют перспектив, потому что Владимир Путин считает, что выигрывает войну, и не собирается ни с кем разговаривать. Однако когда он решит, что пришло время зафиксировать приобретения, ситуация примет другой оборот — и он знает об этих настроениях, понимает, что у него всегда есть возможность при надобности воспользоваться ими.

Но что из них следует? Можно, конечно, обнести Россию стеной по периметру и поставить автоматчиков. Понятно, что это убивает безопасность во всем регионе — результатом будет либо неизбежный реваншизм, либо длительная гражданская война, и неизвестно, что хуже для всех.

Этот узел нельзя будет развязать, пока не будет решена проблема представительства интересов России. Россия, как и любая другая страна, имеет право на гарантии безопасности — все остальное будет производить нестабильность. Разумеется, с Путиным разговаривать на эту тему бесполезно. Значит, чтобы выработать стратегию, нужно представить себе параметры России без Путина — России, с которой можно будет вести переговоры, как трезво говорит Владимир Зеленский.

Это, между прочим, создаст наконец условия для действия со стороны трусливых российских элит. Им в первую очередь надо вообразить, что их будущее не сошлось клином на одном человеке, что Россия как-нибудь и без Путина просуществует. Покуда Россия и ее нынешнее руководство отождествляются друг с другом (или, точнее, даже не руководство, а один человек, который свой Совет безопасности поверг в полный шок, начав эту войну) — никакого выхода отсюда не видно. Их в общих интересах нужно друг от друга оторвать. Единственный человек, который заинтересован в том, чтобы они были прикреплены друг к другу, — это Владимир Путин.

— Что можно сделать, чтобы разорвать это тождество? В голову приходит пример Беларуси, которую после массовых протестов 2020-го вряд ли кто-то отождествляет с Лукашенко. То есть нужны массовые выступления? Или это может быть некое правительство в изгнании, которое предъявит миру проект другой России?

— Две вещи, о которых вы говорите, не исключают друг друга. Безусловно, какое-то серьезное движение, как в Беларуси, которое раскроет наконец тиранический характер этой власти, поможет. Но стимулом такого движения может стать и некоторый альтернативный проект для России. Тем более что, мне кажется, для него есть неплохие предпосылки: Владимир Путин со своим абсолютно оторванным от мира, странным, параноидальным взглядом на историю, конечно, не представляет Россию в целом. Россия — довольно большая страна, в ней достаточно ресурсных, молодых, активных слоев, которые совершенно по-другому смотрят на мир. Путин изо всех сил препятствует неизбежному появлению новой России, в которой ему нет места.

Конечно, прожив две дюжины лет при Путине, россияне теряют способность представлять себе что-то другое. Но жизнь будет толкать нас к тому, чтобы начать напрягать воображение. Страна зашла в тупик, и время будет постепенно делать осознание этого неизбежным. Просто впереди еще осталось несколько метров, и мы продолжаем двигаться. Но это тупик, там ничего нет.

— Когда мы с вами обсуждали темы этой беседы до интервью, вы, комментируя вопросы о текущем состоянии российского общества, его атомизации, заблокированного коллективного действия, отметили, что разговор об этом может только усиливать чувство выученной беспомощности, чего вам делать не хочется. Существуют ли способы разговаривать с обществом так, чтобы не подпитывать это ощущение беспомощности?

— Если основная эмоция в России — это обида, то основной аффект, на котором все сегодня держится, — это страх. Это экзистенциальный страх — страх перед гневом конкретного человека или страх войны, более абстрактный страх хаоса. Страх, помноженный на связанную с ним уверенность во всесилии тирана, который в любом случае получит то, чего он хочет: до сих пор всегда получал, поэтому будет получать и дальше. Этот страх, помноженный на безнадежность, нуждается в ответе.

— В этой жизни в страхе, помноженном на обреченность, есть какая-то точка невозврата, после которой надежда уже не будет услышана? Когда кто бы ни предъявил проект прекрасного будущего, он не будет услышан?

— Я не знаю. Вообще, если мы говорим про аффект, то никакой аффект не бывает бесконечным. Но можно ли представить себе, что некоторый аффект, будучи доведенным до абсолютного предела, разорит среду так, что из нее ничего нельзя будет построить?

Я верю в Россию. Я верю в русскую культуру в конкретном смысле — я верю в то, что в русской культуре содержатся рецепты для того, чтобы справиться с этим тяжелейшим кризисом. В этом состоит ее сила. Не в том, что Пушкин — великий поэт. А в том, что это хранилище мудрости и советов, где есть ответы на вопросы, которые нас сейчас мучают. Я действительно верю в то, что русские мыслители, писатели, интеллектуальный ресурс, который у нас есть, наши традиции, привычки содержат ответы для этого вызова.

Культура развивается через переработку себя, в том числе через критику себя. Но критика не может быть полным отторжением. Ведь тогда просто непонятно, кто ты такой, чтобы это критиковать: если ты сам себя обнулил — с каких позиций ты это критикуешь? Культура не может быть целиком имперской, иначе не могло бы возникнуть критики империализма — ведь в культуре должно существовать что-то, что запускает эту критику.

— Можно вас попросить привести пример рецепта мудрости и надежды из русской культуры, о которых вы говорили? Скажем, что вам самому ближе?

— Вообще-то, классик критики империализма в истории политической мысли — это Владимир Ленин. Это именно он говорил о «великорусском шовинизме» в отношении Украины, и он же атаковал империализм в других странах. Сегодня в университетах мира изучение империализма начинается с Ленина.

Я бы также напомнил, что Россия дала мировой политической мысли умение думать за пределами государства: Михаил Бакунин, Лев Толстой, Петр Кропоткин, в отдельных элементах — тот же Ленин. Этот список можно продолжать. Россия не породила ни одного значимого для мировой мысли мыслителя-государственника, централиста. Все централистские идеи в Россию импортировались. В обратном направлении шли идеи свободы, взаимопомощи, достоинства.

— В январе на одном из ютьюб-каналов появилось ваше короткое интервью, записанное в Принстоне. Под ним — сотни комментариев, люди писали, что рады тому, что вы уехали и теперь находитесь в безопасности. Но, насколько я понимаю, вы не уехали совсем и сейчас говорите со мной из Москвы. То есть в логике популярного сейчас разделения на «уехавших» и «оставшихся» вы по-прежнему во второй группе?

— Что вы думаете о разделении на «уехавших» и «оставшихся»?

— Мне кажется, со всеми нами, с нашей страной случилась беда. И было бы хорошо, если бы каждый, кто находится за пределами России, думал о том, что он может сделать для тех, кто в России. А каждый, кто в России, думал о том, как помочь тем, кто сейчас страдает вдали. Мы справимся, но справиться мы сможем только вместе. Только вместе.

Беседовала Маргарита Лютова

Тренинг эффективного взаимодействия с детьми

Что делать, если ребёнок дерётся, боится отвечать у доски, ему трудно учиться, он не может усидеть на месте и 10 минут? О том, как эффективно помочь «особым детям» адаптироваться и как грамотно взаимодействовать с ними, расскажет эта книга. В ней представлена программа работы с агрессивными, гиперактивными, тревожными и аутичными детьми: рассмотрены особенности личности и поведения таких детей, дана подробная программа тренинга, а также большой обзор игр и упражнений. Книга адресована психологам, педагогам, воспитателям, родителям.

Монина Галина Борисовна — кандидат педагогических наук, детский практический психолог, доцент кафедры возрастной психологии и педагогики семьи Института детства Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена, заведующая лабораторией психологического проектирования в бизнесе и образовании Центра социально-гуманитарного образования (Республика Татарстан), член Балтийской ассоциации психологов-консультантов (Baltic Association for Psychological Counselling). Преподаватель Института практической психологии Иматон.

Елена Константиновна Лютова-Робертс — кандидат психологических наук, детский практический психолог, сертифицированный психолог — консультант (сертификат Британской ассоциации Counselling и Психотерапии), специалист по бифрендингу, член Британского психологического общества (BPS), лауреат Национального психологического конкурса «Золотая Психея» в номинации «Проект года в психологической практике» (за разработку «Серия плакатов для психодиагностической, психокоррекционной и педагогической работы с детьми, подростками и взрослыми»), автор книги «Тренинг начинающего консультанта: ведение доверительной беседы», соавтор книг «Тренинг эффективного взаимодействия с детьми», «Проблемы маленького ребенка», «Шпаргалка для взрослых», «Гиперактивные дети. Психолого-педагогическая помощь» и др. Преподаватель Института практической психологии Иматон.