личностная и ситуативная тревожность их учет в следственной деятельности

ЛИЧНОСТНАЯ И СИТУАТИВНАЯ ТРЕВОЖНОСТЬ ИХ УЧЕТ В СЛЕДСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Тревога

Обобщение различных точек зрения на феноменологию и функции тревожности позволило нам выделить две причины тесной связи тревожности и психологической защиты личности. Стимулируя поисковую активность, побуждая к оценке ситуации и устранению возможной угрозы, тревожность становится органической составляющей структуры «защитно-совладающего поведения»1. Работая в унисон с другими составляющими этой структуры, она участвует в процессе психической саморегуляции. Но при этом возникает напряжение и, поскольку оно субъективно оценивается как негативное состояние, появляется потребность в психологической защите. Для разрешения этого противоречия и поддержания собственной устойчивости структура защитно-совладающего поведения в процессе развития должна вырабатывать «регламент» взаимоотношений между отдельными своими составляющими, подчиняя их принципам взаимодействия, взаимодополнения и взаимной поддержки. Так, за актуализацией тревожности, продуцирующей состояние тревоги, должна следовать целенаправленная активизация психологической защиты личности, призываемая для снижения уровня этого состояния. И наоборот, напряжение неконструктивных защитных механизмов и копинг-стратегий (копингов) должно вызывать повышение тревоги, сигнализирующей о неадекватном реагировании системы защиты.

Для доказательства высказанного предположения проведено эмпирическое исследование с использованием метода возрастных срезов. В качестве испытуемых выступили подростки 15–16 лет — учащиеся 8-х классов (60 человек — 30 мальчиков и 30 девочек) и студенты старших курсов вузов в возрасте поздней юности 19–20 лет (60 человек — 30 юношей и 30 девушек) — выборки однородны по полу и виду основной деятельности (учебная). Измерялись: общая тревожность, ситуативная тревога и личностная тревожность, защитные механизмы личности и применяемые ею стратегии совладания (копинг-стратегии). В исследовании использовались общепринятые методики диагностики (адаптированные и стандартизированные). Анализировались средние значения, а также взаимосвязи девятнадцати выделенных с помощью этих методик диагностических показателей (табл. 1).


ЛИЧНОСТНАЯ И СИТУАТИВНАЯ ТРЕВОЖНОСТЬ ИХ УЧЕТ В СЛЕДСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Таким образом, наряду с защитными механизмами подростки используют достаточно сформированные к этому возрасту копинг-стратегии, средние значения которых даже превалируют над величинами показателей защитных механизмов. Однако возникает вопрос, как, насколько активно и умело, эти защитные механизмы и копинг-стратегии применяются в ситуациях, вызывающих актуализацию личностной тревожности и стимулирующих ситуативную тревогу? И каково участие самой тревоги в работе структуры, образованной показателями защиты? Отчасти ответы на эти вопросы можно получить в процессе корреляционного анализа, позволяющего выявить характер взаимосвязей показателей.

Анализ корреляций отдельных составляющих психологической защиты показывает, что структура защитно-совладающего поведения складывается уже к подростковому возрасту (рис. 1).


ЛИЧНОСТНАЯ И СИТУАТИВНАЯ ТРЕВОЖНОСТЬ ИХ УЧЕТ В СЛЕДСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В целом сравнительный анализ средних значений показателей сформированности отдельных составляющих психологической защиты позволяет говорить лишь о некоторых особенностях, связанных с возрастным развитием личности. Можно констатировать, что с возрастом сохраняется сложившаяся ещё в подростковый период тенденция использования защит и копингов, особенно тех, что вызываются борьбой с переизбытком информации и необходимостью брать на себя ответственность за происходящее. Лица юношеского возраста в меньшей степени, чем подростки, склонны к сознательному избеганию проблем (р ≤ 0.05), фокусированию на создании положительного мнения о своей личности (р ≤ 0.01) и в большей — к получению поддержки и помощи со стороны других людей (р ≤ 0.05). Количественный анализ средних значений не выявил общей закономерности возрастной динамики показателей защиты и совладания.


ЛИЧНОСТНАЯ И СИТУАТИВНАЯ ТРЕВОЖНОСТЬ ИХ УЧЕТ В СЛЕДСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

На рис. 2 представлена корреляционная плеяда показателей студенческой выборки. Первое, что обращает на себя внимание — в три раза большее количество взаимосвязей в структуре по сравнению с таким же корреляционным образованием выборки школьников-подростков (44 к 131). Это говорит о том, что с возрастом происходит интенсивное увеличение взаимосвязей в структуре защитно-совладающего поведения, что приводит к еë обогащению. Отдельные составляющие структуры «заручаются» активной поддержкой со стороны других составляющих, что делает структуру сильной и менее уязвимой. Интересно отметить, что половина показателей защитных механизмов «сотрудничает» с малопродуктивными копинг-стратегиями (бегство-избегание, дистанцирование, конфронтация), практически не противореча друг другу. Их изменения синхронны: напряжение защитных механизмов актуализирует действие этих копинг-стратегий, и наоборот, привлечение копингов для разрешения конфликтов и решения проблем одновременно приводит в действие закрепившиеся в личности защиты. Конструктивные копинги (самоконтроль, планирование решения проблем и положительная переоценка) не нуждаются в помощи механизмов защиты (достоверных корреляций между ними не обнаружено). А такой копинг, как поиск социальной поддержки, напротив, противодействует использованию защитных механизмов (например, снижает проявления гиперкомпенсации).

В рамках рассматриваемого возрастного интервала структура показателей психологической защиты претерпевает коренные изменения, что свидетельствует о еë возрастной изменчивости. Из плеяды подростковой выборки в юношескую переходят только две взаимосвязи, которые следует признать независимыми от возраста: это отмеченная выше взаимосвязь поиска социальной поддержки и гиперкомпенсации, а также взаимосвязь конфронтативного копинга и механизма рационализации. Характер других взаимосвязей кардинально меняется. Иными словами, складывающаяся в подростковом возрасте структура ещë неустойчива, стабилизация всего двух взаимосвязей не позволяет выделить «ядро» структуры, о котором можно было бы говорить, что оно сформировано на данном возрастном этапе.

Что касается интересующих нас показателей тревожности, то, как это показывает корреляционный анализ, в отличие от подростковой выборки, они буквально «врастают» в структуру защитно-совладающего поведения юношеской выборки. Если в подростковой выборке все три показателя тревожности в сумме имеют всего 7 взаимосвязей с показателями защит и копингов, то в юношеской таких взаимосвязей уже 22, причём все, кроме одной, — положительные.

Поскольку не все различия структур возможно определить визуально и, кроме того, в связи с необходимостью оценивать достоверность выявляемых различий, мы обратились к дивергентному анализу.


ЛИЧНОСТНАЯ И СИТУАТИВНАЯ ТРЕВОЖНОСТЬ ИХ УЧЕТ В СЛЕДСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Как это видно из табл. 2, между парами показателей в структурах подростковой и юношеской выборок обнаруживается 50 существенных различий, из них 17 различий (то есть 34% от общего их числа) касаются показателей тревожности. Прослеживая возрастную динамику, можно увидеть, что к юношескому возрасту сохраняются в неизменном виде только те прочные связи (р ≤ 0.001), которые образовались между тремя показателями тревожности уже к подростковому возрасту (1-м и 2-м; 1-м и 3-м; 2-м и 3-м), что не требует пояснения и только подтверждает достоверность результатов проведённого исследования. Ранее (в подростковом возрасте) слабые или практически отсутствующие связи тревожности с показателями защитно-совладающего поведения в юношеском возрасте становятся явными и прочными. Так, если в подростковой выборке связь тревожности

и копинга «бегство-избегание» (17) очень слабая, практически незначимая (r = 0.12), то в юношеской выборке эта связь укрепляется и рассматривается как существенная, принимающая активное участие в процессе саморегуляции, направленном на адаптацию (r = 0.60 на уровне р ≤ 0.001). По-видимому, оценка ситуации как неопределённой и угрожающей вызывает повышение тревоги и стремление к еë избеганию, и наоборот, использование стратегии избегания осознаётся и оценивается как неадаптивное, что, в свою очередь, вызывает тревогу. В целях саморегуляции состояния субъект может сознательно преодолевать негативное влияние стратегии избегания, намеренно подавляя в себе это побуждение или заменяя эту стратегию другой, например стратегией поиска социальной поддержки (15), которая отрицательно коррелирует с показателями тревожности. Подобным образом могут интерпретироваться не все выявленные различия между парами исследуемых показателей. Дивергентный анализ выявил и те пары показателей, корреляции между которыми существенны в подростковом возрасте, но практически разрываются в юношеском. В первую очередь, это интересующие нас связи показателей тревожности (1, 2, 3) с другими показателями структуры защитно-совладающего поведения. В корреляционной плеяде выборки подростков выявлены достоверные отрицательные взаимосвязи этих показателей с копингом «положительная переоценка» (19). Подростками в ситуациях, вызывающих тревогу, подавляются усилия по приданию положительного значения происходящему, которые могли бы помочь им справиться с возникающим напряжением. И наоборот, если ситуации придаётся значение, уменьшающее степень еë угрозы, это снижает у них проявления тревожности. В юношеском возрасте эта закономерность не сохраняется, то есть процесс положительной переоценки ситуации мало зависит от уровня тревожности. Подобный разрыв связей происходит и между другими показателями (6 – 14, 12 – 19, 13 – 16). Наблюдается также процесс превращения ранее отрицательных связей между показателями в положительные, хотя при этом статистически незначимые. Это касается взаимосвязей между показателями механизмов защиты и копинг-стратегий (пары показателей 4 – 15, 7 – 17). По-видимому, в юношеском возрасте снимается противоречие между этими формами защиты и в парах «завязываются» более логичные, в данном случае нейтральные, отношения.

Проведённое исследование позволяет говорить о том, что структура защитно-совладающего поведения, образованная защитными механизмами и копинг-стратегиями, начинает складываться в подростковом возрасте. Уже в старшем подростковом возрасте устанавливаются взаимосвязи между еë показателями, однако они недостаточно прочные и устойчивые, зачастую носят антагонистический характер. В юношеском возрасте структура психологической защиты обогащается связями, за счëт чего становится интегрированной. Между подструктурами устанавливаются «партнëрские» отношения, отчасти снимающие противоречие между использованием защитных механизмов и копинг-стратегий. Тревожность, принимающая участие в организации защитно-совладающего поведения в подростковом возрасте, в юношеском полностью «врастает» в структуру, взаимодействуя практически со всеми еë показателями. В связи с этим тревожность может рассматриваться как неотъемлемая часть психологической защиты, которая на данном уровне развития личности выполняет функцию еë адаптации.

Литература

Экспериментальная психология
2023. Том 16. № 3. С. 151–169
doi:10.17759/exppsy.2023160310

ISSN: 2072-7593 / 2311-7036 (online)

Аннотация

Начиная с 2019 года мир столкнулся с пандемией COVID-19, которая затронула жизнь практически каждого человека. Но наибольший груз ответственности лег на плечи медицинских работников, которые все это время сражались за жизни пациентов в «красных зонах», испытывая колоссальные перегрузки и стресс, а ведь каждый человек имеет ограниченные ресурсы по преодолению трудных жизненных ситуаций и по-своему реагирует на них. В связи с этим целью нашей работы стало изучение эмоционального состояния врачей, работающих и неработающих с пациентами, больными COVID-19,в контексте их индивидуально-психологических различий, таких как личностная тревожность, особенности проявления агрессивного поведения и наличие определенных социально-психологических установок. Общее количество участников исследования составило 81 человек в возрасте от 27 до 63 лет (M=43,6; SD=8,7). В результате исследования были выявлены значимые различия в выраженности ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу в группах с умеренным и высоким уровнем личностной тревожности у врачей, работающих в «красных» зонах. У врачей, работающих в «чистых зонах», по данному параметру были выявлены значимые различия между ситуативной тревожностью и перенапряжением. Обнаружено наличие значимых связей таких особенностей агрессивного поведения, как агрессивность и враждебность с выраженностью стресса, перенапряжения и противодействия стрессу. Также выявлены значимые связи между уровнями ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу и различными стилями поведения в конфликтных ситуациях. Кроме того, были выявлены связи между ситуативной тревожностью, перенапряжением и противодействием стрессу и различными стилями социально-психологических установок.

Общая информация

Ключевые слова: психологические особенности врачей, COVID-19, уровень стресса, личностная тревожность, агрессия, конфликт, социальные установки

Рубрика издания: Психология состояний

Тип материала: научная статья

Принята в печать: 01.09.2023

Для цитаты:
Доронина Т. В., Окулова А. Е., Максудова Е. А., Пенкина М. Ю. Особенности эмоционального состояния врачей, работающих и неработающих с пациентами, больными Covid-19, в контексте их индивидуально-психологических различий // Экспериментальная психология. 2023. Том 16. № 3. С. 151–169. D OI: 10.17759/exppsy.2023160310

Полный текст

За период пандемии COVID-19 было выполнено много исследований, посвященных психологическому состоянию медицинских работников, целями которых был и научный интерес, и, конечно же, поиск ответа на вопрос, как психология может помочь врачам сохранить психологическое здоровье. Нашей рабочей группой осуществлялась психодиагностика медиков с целью оценки уровня их стресса, тревоги, депрессии и т.д., на основании чего составлялись индивидуальные рекомендации по преодолению возникших сложностей. Ведется работа по созданию тренинговых программ, способных помочь справиться с возросшими нагрузками.

Таким образом, анализ психологических исследований показывает, что изучение особенностей переживания медицинскими работниками стресса, тревоги, эмоционального и профессионального выгорания актуальны во все времена, а в периоды, связанные с наибольшими нагрузкам и рисками, являются крайне важными, ведь от психологического состояния врачей напрямую зависит эффективность осуществляемой ими деятельности, а значит, жизни людей, за которые они несут ответственность.

Целью нашей работы стало изучение эмоционального состояния врачей, работающих и неработающих с пациентами, больными COVID-19, в контексте их индивидуально-психологических различий, таких как личностная тревожность, особенности проявления агрессивного поведения и наличие определенных социально-психологических установок.

В нашей работе были выдвинуты следующие гипотезы.

Метод

Схема проведения исследования. Наше исследование осуществлялось в период, когда в стране фиксировались пики заболеваемости коронавирусной инфекцией, начал получать распространение дельта-штаммSARS-CoV-2, а «красные» зоны были переполнены пациентами. Испытуемые были отобраны таким образом, что часть из них работала в этот период с пациентами, больными Covid-19, а часть не работала и продолжала прием на общих основаниях. Методики заполнялись испытуемыми при помощи Google-форм в дистанционном формате, по желанию участникам исследования отправлялось психодиагностическое заключение. Продолжительность исследования составила 4 месяца — с апреля по июль 2021 г.

Выборка — 81 человек в возрасте от 27 до 63 лет (M=43,6; SD=8,7). В группу врачей, работающих с пациентами, болеющими новой коронавирусной инфекцией, вошли 39 человек (48%), в группу врачей, работающих в «чистой зоне» вошли 42 человека (52%). 66% выборки составили 54 женщины, 34% — 27 мужчин. В исследовании принимали участие врачи, работающие в медицинских учреждениях Москвы, таких как Федеральное государственное автономное учреждение (ФГАУ) Министерства здравоохранения Российской Федерации «Национальный медицинский исследовательский центр (НМИЦ) здоровья детей» Минздрава Российской Федерации), Федеральное государственное бюджетное учреждение науки (ФГБУН) «Федеральный исследовательский центр (ФИЦ) питания и биотехнологии», Городская клиническая больница (ГКБ) № 52 (ковидные отделения) и другие.

Для обработки данных был применен параметрический метод — Т-критерий Стьюдента, корреляционный анализ Пирсона, корреляционный анализ Спирмена. Статистические расчеты проводились в программе SPSS Statistics v. 23.0.

Результаты

Для определения различий между группами врачей, работающими и неработающими в «красных зонах» в период пандемии Covid-19, был использован параметрический критерий Стьюдента. Корректность применения данного статистического метода подтверждалась результатами проверки нормальности распределения изучаемых выборок при помощи критерия Колмогорова—Смирнова.

Различия в ситуативной тревожности, перенапряжении и противодействии стрессу в группах врачей, работающих и неработающих в «красных» зонах в период пандемии COVID-19 (p=0,05)

Примечание: «*» — различия значимы при p<0,05.

Полученные в этой части исследования данные визуально представлены на рис. 1.


ЛИЧНОСТНАЯ И СИТУАТИВНАЯ ТРЕВОЖНОСТЬ ИХ УЧЕТ В СЛЕДСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Рис. 1. Различия в ситуативной тревожности, перенапряжении и противодействии стрессу в группах врачей, работающих и неработающих в «красных» зонах в период пандемии COVID-19

При анализе различий в выраженности ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу у врачей, работающих к «красных» зонах, значимые результаты (p<0,05) были получены при сравнении групп с умеренным и высоким уровнем личностной тревожности (использовался параметрический критерий Стьюдента, правомерность использования которого определялась при помощи теста Колмогорова—Смирнова). Таким образом, врачи, работающие в «красной зоне» и обладающие высоким уровнем личностной тревожности, оказались больше подвержены ситуативной тревожности и перенапряжению, а также больше задействуют ресурсы для противодействия стрессу (табл. 2).

Различия в выраженности ситуативной тревожности и противодействия стрессу в группах с разным уровнем личностной тревожности (врачи, работающие в «красной зоне»)

Полученные в этой части исследования данные визуально представлены на рис. 2.


ЛИЧНОСТНАЯ И СИТУАТИВНАЯ ТРЕВОЖНОСТЬ ИХ УЧЕТ В СЛЕДСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Рис. 2. Различия в выраженности ситуативной тревожности и противодействия стрессу в группах с разным уровнем личностной тревожности (врачи, работающие в «красной» зоне)

При анализе различий в выраженности ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу у врачей, неработающих к «красных» зонах, значимые результаты (p<0,05) были получены при сравнении групп с умеренным и высоким уровнями личностной тревожности (использовался параметрический критерий Стьюдента, правомерность использования которого определялась при помощи теста Колмогорова—Смирнова) по параметрам ситуативной тревожности и перенапряжения. При этом, в отличие от врачей, работающих в «красных зонах», не были обнаружены значимые различия по параметру противодействия стрессу (табл. 3).

Различия в выраженности ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу в группах с разным уровнем личностной тревожности (врачи, работающие в «чистой зоне»)

Полученные в этой части исследования данные визуально представлены на рис. 3.


ЛИЧНОСТНАЯ И СИТУАТИВНАЯ ТРЕВОЖНОСТЬ ИХ УЧЕТ В СЛЕДСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Рис. 3. Различия в выраженности ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу в группах с разным уровнем личностной тревожности (врачи, работающие в «чистой зоне»)

Таким образом, приведенные выше данные подтверждают гипотезу №1 о том, что существуют различия в выраженности ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу у врачей, работающих и неработающих в «красных зонах» в период пандемии Covid-19.

Далее мы проанализировали, каким образом индивидуально-психологические особенности медицинских работников связаны с их тревожностью, подверженностью стрессу и способностью противодействовать ему. С этой целью данные по уровням ситуативной тревожности, перенапряжению и противодействию стрессу, а также по агрессии, враждебности, различным стилям поведения в конфликтных ситуациях и социально-психологическим установкам были проанализированы на наличие значимых связей (p<0,05) при помощи определения коэффициента корреляций Пирсона (для выборок, отвечающих критерию нормальности распределения, определяющегося при помощи теста Колмогорова—Смирнова) и коэффициента Спирмена (для выборок, не отвечающих критерию нормальности распределения, определяющегося при помощи теста Колмогорова—Смирнова) (табл. 4 и 5).

Взаимосвязь особенностей проявления агрессивного поведения и проявления тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу у врачей, работающих в «красных» зонах

Примечание: «*» — корреляции (двухсторонние) значимы при p<0,05.

Взаимосвязь особенностей проявления агрессивного поведения и проявления тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу у врачей, работающих в «чистой зоне»

При анализе связей таких особенностей агрессивного поведения, как агрессивность и враждебность с выраженностью стресса, перенапряжения и противодействия стрессу значимые корреляции были получены для следующих пар: агрессивность и перенапряжение, враждебность и ситуативная тревожность, а также враждебность и перенапряжение. Стоит отметить, что эти связи присутствуют как в группе врачей, работающих, так и в группе врачей, неработающих в «красных» зонах.

Далее, при помощи теста Томаса—Килмана, были проанализированы связи ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу со стилями поведения в конфликтных ситуациях (табл. 6 и 7).

Связь ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу со стилями поведения в конфликтных ситуациях в группе врачей, работающих в «красных» зонах

Связь ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу со стилями поведения в конфликтах ситуациях в группе врачей, работающих в «чистой зоне»

Анализ полученных данных говорит о том, что в группе врачей, работающих в «красных зонах», существуют обратные корреляции перенапряжения и применения стиля «Избегание» и противодействия стрессу и стиля «Соперничество».

В группе же врачей, неработающих в «красных» зонах, выявлена обратная корреляция между перенапряжением и стилем «Компромисс» и прямые корреляции между перенапряжением и стилем «Избегание» и противодействием стрессу и стилем «Соперничество».

Далее были проанализированы связи между ситуативной тревожностью, перенапряжением и противодействием стрессу и наличием у испытуемых определенных социально-психологических установок, выявленных при помощи теста Потемкиной (табл. 8).

Связь ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу и социально-психологических установок в группах врачей, работающих и неработающих в «красных» зонах

Как видно из табл. 8, обнаружены связи между некоторыми социально-психологическими установками и ситуативной тревожностью, уровнями перенапряжения и противодействия стрессам. А именно для группы врачей, неработающих в «красных зонах», были выявлены: обратные корреляции между ситуативной тревожностью и установкой на свободу, перенапряжением и установкой на результат, а также прямые корреляции между ситуативной тревожностью и установкой на альтруизм и ситуативной тревожностью и установкой на деньги. Для группы врачей, работающих в «красной» зоне, значимых корреляций выявлено значительно меньше, а именно была выявлена одна обратная корреляция между противодействием стрессу и установкой на власть.

Данные результаты подтверждают гипотезу №2 о том, что существуют индивидуальные особенности в выраженности ситуативной тревожности, а также в перенапряжении и противодействии стрессу у врачей, работающих и неработающих в «красных зонах» в период пандемии, а именно проявление личностной тревожности, агрессивного поведения и наличие определенных социально-психологических установок.

Обсуждение результатов

В нашей работе мы поставили целью изучение эмоционального состояния врачей, работающих и неработающих с пациентами, больными COVID-19, в контексте их индивидуально-психологических различий, таких как личностная тревожность, особенности проявления агрессивного поведения и наличие определенных социально-психологических установок. Обе поставленные в исследовании гипотезы были подтверждены.

В группе врачей, работающих в «красных зонах» в период пандемии COVID-19, выявлены значимо более высокие значения по параметру «Перенапряжение» и значимо более низкие по параметру «Противодействия стрессу». Эти данные говорят об острой необходимости диагностики психологического состояния врачей в период возросших нагрузок, таких как пандемия COVID-19, а также оказания своевременной психологической помощи, ведь анализ исследований по теме эмоционального состояния медицинских работников показывает, что они и в обычное время подвержены высокому уровню стресса и тревожности, а при работе в эпидемиологической ситуации эти показатели еще больше возрастают.

Также в нашем исследовании показана большая роль индивидуально-психологических особенностей врачей в том, как они справляются со стрессами и тревожностью, при этом данные снова различались в группах врачей, работающих и неработающих с больными COVID-19. А именно, значение имеют показатели личностной тревожности. Между группами врачей с умеренными и высокими ее показателями различаются показатели ситуативной тревожности, перенапряжения и противодействия стрессу у врачей, работающих в «красных зонах», а также показатели ситуативной тревожности и перенапряжения у врачей, неработающих в «красных зонах». В обеих группах врачи с высокой личностной тревожностью обладают и более высокими показателями по данным критериям. Эти данные говорят о том, что диагностика такой личностной характеристики, как личностная тревожность, крайне важна при психологической оценке эмоционального состояния медицинских работников.

Особенности проявления агрессивного поведения также стали предметом нашего изучения, который был определен еще в выполненной нами в 2020 г. работе, показавшей, что типы совладающего поведения врачей (например, конфронтационный копинг) связаны с повышением уровня воспринимаемого стресса. Развивая эту тему, мы исследовали уровни агрессивности, враждебности и стиля поведения в конфликтных ситуациях. Поставленная нами гипотеза была подтверждена, так как данные показали, что врачи, как работающие, так и неработающие с пациентами, больными COVID-19, испытывают повышение перенапряжения в случае более высокого проявления ими агрессивного поведения, а также подвержены более высокой ситуативной тревожности и перенапряжению в случае их большей враждебности. Эти данные позволяют говорить о необходимости включения в программы психологического сопровождения медицинских работников блоков, посвященных работе с проявлением агрессии. Причем это справедливо как для ситуации пандемии, так и для работы врачей в обычных условиях.

Еще одной индивидуально-психологической особенностью врачей, которая была рассмотрена нами в данной работе, было наличие определенных социально-психологических установок. Здесь снова были получены различия между врачами, работающими и неработающими в «красных зонах». А именно, в первой группе повышение установки на власть снижает противодействие стрессу. Интересно то, что в группе медиков, неработающих с больными COVID-19, социально-психологические установки имеют куда большее значение, так как многие из них коррелируют с эмоциональным состоянием. Так, понижение значений по установке на свободу связано с повышением уровня ситуативной тревожности, понижение установки на результат связано с повышением перенапряжения, повышение значений по установке на альтруизм и деньги связано с повышением ситуативной тревожности. Таким образом, мы снова имеем подтверждение того, что при работе с эмоциональным состоянием врачей важно учитывать как личностные факторы, так и текущие условия работы.

Выводы

Подытожив все полученные в нашей работе данные, можно сделать следующие выводы.

Полученные нами данные расширяют теоретические представления об эмоциональном состоянии врачей и его особенностях в периоды повышенной напряженности и опасности, такие как пандемия. Кроме того, результаты нашего исследования могут применяться при разработке программ психологического сопровождения медицинской деятельности, поскольку позволяют работать с проблемами, актуальными для всех врачей, а также использовать более дифференцированный и индивидуализированный подход к медикам в зависимости от их индивидуально-психологических особенностей и актуальных условий работы. Исследования, проведенные в период пандемии COVID-19 имеют крайне высокое значение, так как данные, полученные в них, могут быть применены в случае возникновения других эпидемий, а также дают возможность быть заранее готовыми к подобным опасностям, с которыми человечество может столкнуться в будущем.

Всего: 120
В прошлом месяце: 22
В текущем месяце: 2

Скачиваний

Всего: 43
В прошлом месяце: 4
В текущем месяце: 0

Шкала тревоги Спилбергера (State-Trait Anxiety Inventory, STAI) является информативным способом самооценки уровня тревожности в данный момент (реактивная тревожность, как состояние) и личностной тревожности (как устойчивая характеристика человека). Методика была разработана в 1970 году.

Шкала Спилбергера в силу своей относительной простоты и эффективности широко применяется в клинической практике с разными целями – для определения выраженности тревожных переживаний, оценки состояния пациента в динамике и т.п. На русском языке эта методика была адаптирована Ю. Л. Ханиным, поэтому данная методика диагностики тревожных состояний также носит название «Шкала Спилбергера-Ханина».

Клиническая значимость

Большинство из известных методов оценки уровня тревожности позволяет оценить только или личностную тревожность, или текущее состояние тревожности, либо более специфические реакции. Единственным способом, позволяющим дифференцировано тревожность и как личностное свойство, и как состояние, является методика, предложенная Спилбергером.

Измерение тревожности как свойства личности имеет важное значение – ведь это свойство во многом обуславливает поведение человека. Определенный уровень тревожности – естественная и обязательная особенность активной деятельной личности. У индивидуума существует свой оптимальный, или желательный, уровень тревожности – так называемая полезная тревожность. Оценка человеком своего состояния в этом отношении является для него существенным компонентом самоконтроля.

Шкала тревоги Спилбергера

В рамках этого теста созданы есть 2 подшкалы. Первая, шкала состояния тревоги (ситуативной тревожности) оценивает текущее состояние тревоги, измеряя, как респонденты чувствуют себя «прямо сейчас», используя субъективные чувства страха, напряжения, нервозности, беспокойства и возбуждения вегетативной нервной системы система.

Ситуативная или реактивная тревожность как состояние характеризуется субъективно переживаемыми эмоциями: напряжением, беспокойством, озабоченностью, нервозностью. Это состояние возникает в качестве эмоциональной реакция на стрессовую ситуацию и может быть разным по интенсивности и динамичности во времени.

Вторая, шкала личной тревожности оценивает относительно стабильные аспекты личности, ее склонность к беспокойству, оценивает чувствосостояние спокойствия, уверенности и безопасности.

Под личностной тревожностью подразумевается устойчивая индивидуальная характеристика, отражающая предрасположенность субъекта к тревоге и предполагающая наличие у него тенденции воспринимать достаточно широкий «веер» ситуаций как угрожающие, отвечая на каждую из них определенной реакцией.

Личностная тревожность представляет собой конституциональную черту, обусловливающую склонность воспринимать угрозу в широком диапазоне ситуаций. При высокой личностной тревожности каждая из этих ситуаций становиться стрессом для индивидуума и вызывать у него выраженную тревогу.

Как свойство личная тревожность активизируется при восприятии определенных стимулов, расцениваемых человеком как опасные (в т.ч. для самооценки, самоуважения). Лица, которые относятся к категории высокотревожных, склонны воспринимать угрозу своей самооценке и жизнедеятельности в обширном диапазоне ситуаций и реагировать весьма выраженным состоянием тревожности.

Если STAI показывает у респондента высокий показатель личностной тревожности, это дает основание предполагать у него возникновение состояния тревожности в разных рядовых ситуациях. Очень высокая личностная тревожность прямо коррелирует с эмоциональными и невротическими срывами и психосоматическими заболеваниями.

Процедура проведения

Инструкция: «Прочитайте внимательно каждое из приведенных ниже предложений и зачеркните цифру в соответствующей графе справа в зависимости от того, как вы себя чувствуете в данный момент. Над вопросами долго не задумывайтесь, поскольку правильных и неправильных ответов нет».

Обработка результатов включает следующие этапы:

Интерпретация результатов STAI

При анализе результатов самооценки надо иметь в виду, что общий итоговый показатель по каждой из подшкал может находиться в диапазоне от 20 до 80 баллов. Чем выше итоговый показатель, тем выше уровень тревожности (ситуативной или личностной).

При общей интерпретации показателей можно использовать следующие ориентировочные оценки тревожности:

Сопоставление результатов по обеим подшкалам дает возможность оценить индивидуальную значимость стрессовой ситуации для респондента.

Лицам с высокой оценкой тревожности следует формировать чувство уверенности и успеха. Им необходимо смещать акцент с внешней требовательности, категоричности, высокой значимости в постановке задач на содержательное осмысление деятельности и конкретное планирование по подзадачам.

Низкотревожным личностям, наоборот, требуется пробуждение активности, подчеркивание мотивационных компонентов деятельности, возбуждение заинтересованности, высвечивание чувства ответственности в решении тех или иных задач.

Состояние реактивной (ситуационной) тревоги возникает при попадании в стрессовую ситуацию и характеризуется субъективным дискомфортом, напряженностью, беспокойством и вегетативным возбуждением. Естественно, это состояние изменчиво и отличается различной интенсивностью. Таким образом, значение итогового показателя по данной подшкале позволяет оценить не только уровень актуальной тревоги испытуемого, но и определить, находится ли он под воздействием стресса, а также какова интенсивность этого воздействия.

Рекомендуем по этой теме:

13 декабря 2023

У слишком научного термина «сепарационная тревога» есть синоним – «тревожность, связанная с разлукой», который понятен широким массам. Конечно, практически каждому приходилось утром видеть маленьких деток, которые, рыдая, идут в детский сад. Это самый простой пример сепарационной тревоги, вызванной разлукой (пусть и короткой, временной) с матерью – самым близким для ребенка человеком и самым надежным защитником от опасностей окружающего, такого неприветливого в воображении ребенка мира.

9 ноября 2023

Тревога без причины

Тревога является одной из самых распространенных проблем, с которыми приходится сталкиваться человечеству. Повышенная тревожность может быть вызвана рядом различных факторов.

18 октября 2023

Когнитивно-поведенческая терапия: лечение словом

Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) – это однин из наиболее распространенных и хорошо изученных видов психотерапии. К ПТ является сочетанием двух терапевтических подходов, известных как когнитивная терапия и поведенческая терапия.

Введение

Цель исследования — изучить особенности распространения синдрома тревоги у пациентов с ХНИЗ в амбулаторной практике.

Оцените статью
Избавиться от тревоги