никикина холмогорова социальная тревога

НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА Тревога

Статья «Стихийные бедствия и угрожающие жизни заболевания: психологические последствия и особенности совладания» из журнала «Клиническая и специальная психология» (Том 9, № 2)

При угрожающем жизни заболевании физическое состояние человека и его субъективная оценка (внутренняя картина болезни, ВКБ) не всегда совпадают.

Сравнивая между собой стихийные бедствия и опасные для жизни заболевания, мы предполагали, что несмотря на схожесть этих событий-стрессоров высокой интенсивности, психологические последствия их влияния на человека будут различаться.

Цель исследования – анализ психологических последствий влияния стрессоров высокой интенсивности у людей, переживших стихийное бедствие или опасное для жизни заболевание.

Гипотеза – психологические последствия стихийного бедствия и переживания по поводу заболевания близкого человека оказываются схожими, но отличаются от переживаний, связанных с собственным опасным для жизни заболеванием по уровню посттравматического стресса и сопутствующей психопатологической симптоматики – депрессии, тревожности, межличностной сензитивности, паранойяльности, которые в большей мере выражены у людей, имеющих в анамнезе тяжелое соматическое заболевание.

Метод

Участниками исследования стали жители разных городов России: Астрахани (n=129 чел.), Читы (n=137 чел.), Казани (n=83 чел.), Костромы (n=90 чел.), Москвы (n=90 чел.). Общий объем выборки составил 529 человек в возрасте от 17 до 41 года (Me=21; SD=5,8), из них 233 мужчины и 296 женщин. Основная часть выборки – респонденты в возрасте от 18 до 27 лет. Все участники исследования привлекались на добровольной основе.

В исследовании использовались следующие методики.

Математико-статистическая обработка результатов проводилась с помощью программного пакета Statistica v. 13.0 и включала в себя расчет описательной статистики, анализ групповых различий с помощью U-критерия Манна–Уитни, кластерный анализ методом k-средних, угловое преобразование Фишера.

Результаты и их обсуждение

При сравнении респондентов, проживающих в разных городах, были выявлены различия по уровню посттравматического стресса, вызванного определенными группами стрессоров (например, дорожно-транспортные происшествия), которые не могут быть объяснены особенностями того или иного региона и города. Вследствие этого дальнейший анализ данных проводился без учета места проживания участников исследования.

Для проверки основной гипотезы исследования сопоставлялись три группы данных, а именно психологические последствия воздействия таких стрессоров, как стихийные бедствия (n=41, Me(возраст)=21, возраст – от 18 до 41 года, 23 мужчины, 18 женщин) и опасные заболевания (n=49). Последние были разделены на две подгруппы: опасное заболевание, которое перенес сам участник исследования (n=28, Me(возраст)=21, возраст – от 18 до 41 года, 11 мужчин, 17 женщин), и опасное заболевание другого человека (родственника, близкого друга) (n=21, Me(возраст)=21, возраст – от 19 до 31 года, 5 мужчин, 16 женщин). Последняя группа была выбрана в качестве группы сравнения.

В отличие от традиционно принятых стратегий сопоставления психологических последствий воздействия разных типов стрессоров, в том числе сравнения данных подгрупп, дифференцированных по уровню посттравматического стресса, в настоящем исследовании был использован другой способ анализа данных. Предварительно был проведен кластерный анализ методом k-средних показателей всех респондентов (n=90), указавших в качестве наиболее травмирующего события стихийное бедствие, собственное заболевание или заболевание близкого человека. Кластеризация травматических событий, указанных респондентами, проводилась по четырем критериям посттравматического стресса (опросник PCL-5): B (навязчивое повторение), C (избегание), D (негативные изменения в когнитивно-эмоциональной сфере), E (возбудимость). Наиболее приемлемым оказалось распределение участников исследования, указавших определенное травматическое событие, по трем кластерам.

Для оценки степени выраженности симптомов посттравматического стресса в каждом кластере был использован U-критерий Манна–Уитни (табл. 1).


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Результаты кластерного анализа подтверждаются наличием статистически значимых различий между группами респондентов. По данным исследования, наиболее выраженные признаки посттравматического стресса наблюдаются в первой группе (кластере) респондентов, средние значения – во второй, низкие – в третьей. Согласно полученным результатам, часть обследуемой выборки испытывает сильный эмоциональный стресс, вызванный психотравмирующим событием. Переживания сопровождаются негативными изменениями в когнитивно-эмоциональной сфере (критерий D). Для таких людей характерно наличие нестабильного эмоционального фона, в частности, периоды апатии сменяются раздражительностью или агрессивностью. Последняя, в свою очередь, может быть сопряжена с формированием у человека негативных, иррациональных установок или убеждений: подозрительности и настороженности при взаимодействии с социумом. При наличии интенсивного ПТС возникает склонность к избеганию ситуаций, напоминающих о психотравмирующем событии, в том числе людей, ассоциирующихся с травмой; субъект выпадает из значимых социальных сфер функционирования (критерий С). Нередко психотравмирующая ситуация и ее последствия выступают постоянным напоминанием о случившемся, и тогда человек как бы «застревает» в травме, жалуясь на навязчивые воспоминания, которые создают дополнительный психологический дискомфорт (критерий B). Постоянное психоэмоциональное напряжение, которое характерно для человека при ПТС, приводит к нарушениям режима сна, способствуют развитию гипербдительности (критерий E).

Наибольший интерес, с нашей точки зрения, представляет распределение отдельных событий (стихийные бедствия, собственное заболевание и заболевание близкого человека) по трем кластерам (табл. 2). Статистическая оценка достоверности различий между процентными долями выборок, представляющих в каждом кластере разные группы событий – стихийные бедствия, собственное заболевание и заболевание близкого, – была проведена с помощью критерия углового преобразования Фишера (φ).


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

В целом можно сказать, что травматическое событие «собственное заболевание» (первый кластер) вызывает наиболее тяжелые психологические последствия по сравнению с переживанием по поводу болезни близкого человека или стихийным бедствием (третий кластер). Дополнительным аргументом в пользу этого вывода может служить сравнение трех кластеров по степени выраженности психопатологической симптоматики: депрессии, тревожности, межличностной сензитивности, паранойяльности и др. (табл. 3).


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Невысокий уровень ПТС и психопатологической симптоматики был выявлен в третьем кластере, в который в основном вошли стихийные бедствия, но гораздо меньшего масштаба, чем указанные выше случаи. Небольшое количество случаев заболевания самого респондента и заболевания близкого также было включено в этот кластер. Средний уровень ПТС и психопатологической симптоматики был отмечен во втором кластере, в котором все три события были распределены поровну.

Подводя итоги проведенного исследования, отметим, что гипотеза, согласно которой психологические последствия стихийного бедствия и переживания по поводу заболевания близкого человека оказываются схожими, но отличаются от переживаний, связанных с собственным опасным для жизни заболеванием по уровню посттравматического стресса и сопутствующей психопатологической симптоматики (депрессии, тревожности, межличностной сензитивности, паранойяльности), которые в большей мере выражены у людей, имеющих в анамнезе тяжелое соматическое заболевание, подтвердилась. Дополнительно показано, что некоторые стихийные бедствия и заболевания близких людей могут переживаться так же тяжело, как и собственное заболевание, что, по-видимому, связано с особенностями интенсивного стрессора: индивидуальной травмой, идентификацией с участниками события, трудностями реализации коллективного копинга. Стихийные бедствия небольшого масштаба, по-видимому, переносятся менее травматично вследствие того, что преодоление психологических последствий этого события часто носит коллективный характер и связано с социальной (инструментальной, эмоциональной и др.) поддержкой. Природные катастрофы, последствиями которых стали травмы, увечья, потери близких людей, лишение дома и имущества, следует рассматривать в качестве комплексных стрессоров, кардинальным образом нарушающих психическое здоровье человека. Кроме этого, неоправданные ожидания социальной помощи способны привести к потере доверия другим людям, социальным институтам, государству, сформировать не частное, а общественное мнение относительно индивидуальной и коллективной защищенности людей.

Заключение

Цивилизационные процессы, неуклонный научно-технический прогресс, интенсивное развитие информационных систем не гарантируют защиту от воздействия природных катастроф, тяжелых болезней и других стрессоров высокой интенсивности, которые несут серьезную угрозу физическому и психическому здоровью человека. Системное представление о характере этих нарушений, а также о различиях в воздействии тех или иных стрессоров, особенно при учете всего многообразия сопутствующих факторов, открывает новые возможности для изучения видов психической травматизации и оценки масштабности негативных последствий для человека. В исследовании показано, что коллективная и индивидуальная виды психической травмы обусловлены разными по природе стрессорами и   связаны с различными социальными ожиданиями, которые в том числе влияют на особенности совладающего поведения. Адекватная оценка возможных психологических последствий воздействия стрессоров высокой интенсивности позволяет дать пострадавшему надежду на принятие произошедших с ним изменений и активировать социальную поддержку и самоподдержку для выхода из трудной жизненной ситуации.

IX Международный Форум

Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии

20 – 21 мая 2023 года, г. Санкт-Петербург

Основная тема CBT FORUM 2023 – «Последствия стресса: расстройства и ресурсы». Программа Форума была направлена на профессиональное развитие, получение новых навыков, взаимодействие и поддержку специалистов в области КПТ.

Каждый новый CBT FORUM становится всё более масштабным и значимым событием среди специалистов в области ментального здоровья. Ассоциация когнитивно-поведенческой психотерапии расширяет границы рассматриваемых вопросов и приглашает авторитетных спикеров, которые делятся со слушателями своим опытом применения когнитивно-поведенческой терапии и экспертными знаниями  в различных областях психологии, психотерапии, психиатрии и коучинга.

На Форуме были представлены 11 тематических секций, приняли участие 65 профессионалов в области ментального здоровья со своими докладами и мастер-классами, провели круглые столы и дискуссии на актуальные темы.

Спикерами и докладчиками CBT FORUM 2023 стали такие эксперты как Чагдаш Ойку Мериш, Дмитрий Викторович Ковпак, Зрютин Максим Александрович, Габайдулин Владислав Станиславович, Изотова Маргарита Хаджумаровна, Земляных Марина Веанировна, другие (полный перечень представлен ниже).

Традиционно состоялся очередной Съезд членов Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии, впервые прошло собрание членов секции когнитивно-поведенческого коучинга.

Виртуальное пространство CBT FORUM 2023

На протяжении всего CBT FORUM 2023 участникам помогала платформа BeCBT.online, которая является неотъемлемой частью всех мероприятий Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии. Здесь специалисты могли:

И, конечно, на платформе мы публикуем фотографии и видеозаписи с прошедшего мероприятия.

Ассоциация КПП провела конкурс докладов, где можно было презентовать свой доклад или исследование в области когнитивно-поведенческой терапии. Было получено 40 заявок, из которых были представлены на Форуме 8 выступлений:

Поздравляем победителей и напоминаем читателям, что Ассоциация КПП регулярно организовывает конкурсы докладов для различных научно-практических мероприятий. Если вы хотите делиться своими знаниями и опытом с другими специалистами, следите за нашими анонсами в социальных сетях и участвуйте в конкурсах!

Программа 20 мая


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

КПТ-специалисты собрались в Санкт-Петербурге, чтобы получить передовые знания, обменяться опытом и завести новые знакомства


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

После торжественного открытия участников Форума ждала насыщенная деловая программа


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Выступление международного эксперта Чагдаша Ойку Мериша на CBT FORUM 2023


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Презентация новой методологии  в КПТ-подходе


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Ажиотаж во время автограф-сессии Дмитрия Викторовича Ковпака

Секция КПТ Коучинг


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Демонстрация  нового подхода в непосредственной работе с участниками секции коучинга


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Секция пользовалась популярностью. Участники получали новые знания и задавали вопросы спикерам

Секция Интеграция КПТ


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Евгений Юрьевич Абриталин во время своего выступления

Секция Клинические аспекты КПТ


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Регина Робертовна Халфина проводит практическое занятие по психологии горя

Итоги первого дня Форума

В перерывах между лекциями участники знакомились, общались и фотографировались друг с другом и со спикерами.


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Мы верим, что сила в профессиональном сообществе, во взаимной поддержке и обмене опытом

Первый день CBT FORUM завершился неформальным мероприятием в ресторане «Летний дворец». Участники встретились, чтобы пообщаться, отдохнуть и поддержать друг друга.

Программа 21 мая


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Выступление Изотовой Маргариты Хаджумаровны


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Участники CBT FORUM 2023 внимательно слушают доклады спикеров

Секция Личностно-ориентированная реконструктивная психотерапия по Б. Д. Карвасарскому, В. А. Ташлыкову, Г. Л. Исуриной


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

На секции присутствовали и создатели ЛОРП

Первым выступил Назыров Равиль Каисович (онлайн-запись). Далее Фёдоров Александр Петрович представил свой доклад на тему: «Перспективы развития личностно-ориентированной психотерапии».

В конце работы секции прошло обсуждение направления ЛОРП в рамках круглого стола с участием Ташлыкова В. А., Федорова А. П., Караваевой Т. А., Васильевой А. В., Назырова Р. К., Александрова А. А., Подсадного С. А.


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Модератором выступил Ковпак Дмитрий Викторович

Секция Развитие КПТ


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Александр Станиславович Граница во время проведения занятия

Секция КПТ Коучинг 1. Практико-ориентированная секция


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Юрий Иванович Мельник перед своим выступлением


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Секция КПТ-коучинг пользовалась популярностью на Форуме

Секция КПТ Коучинг 2. Научно-отраслевая секция


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Программа на CBT FORUM была настолько насыщенной, что без планирования не обойтись

Секция КПТ Коучинг 3. Организационная секция


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Общение участников в перерывах между лекциями и докладами

Секция Терапевтические отношения


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Ольга Александровна Мошкова на CBT FORUM 2023


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Елена Вячеславовна Гриценко проводит практическое занятие

Секция Семья и дети


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

И спикеры посещают лекции и занятия друг друга


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Ирина Викторовна Карголь рассказывает о методах помощи при остром стрессе и птср


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Анна Игоревна Федорова во время проведения практического занятия


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Федор Петрович Токарев раскрывает тему своего доклада

Секция Современные подходы в терапии расстройств пищевого поведения


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Традиционные фотографии с хештегами CBT FORUM

Закрытие CBT FORUM 2023

По сложившейся традиции Международный Форум Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии завершился благодарностью команде Ассоциации, спикерам и волонтерам, а также общей памятной фотографией участников.


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Команда Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии

Самым активным участникам платформы BeCBT.online директор по развитию Алиса Игоревна Ковпак вручила памятные призы.


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Алиса Игоревна Ковпак и одна из победительниц

В этом году CBT FORUM 2023 снова стал местом, где КПТ-специалисты смогли получить новые знания и вектор для дальнейшего развития в профессии.

Ассоциация КПП, организаторы и все участники Форума создали особенную атмосферу и провели мероприятие, объединившее специалистов, от работы которых сегодня и всегда зависит очень многое – а именно, гармоничная и счастливая жизнь многих людей.


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Чагдаш Ойку Мериш говорит трогательные слова благодарности на русском языке

Присоединяйтесь к профессиональному сообществу Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии и становитесь участниками CBT FORUM в следующем году!


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Введение

Посттравматический стресс (ПТС) — один из наиболее сложных для понимания феноменов, который в целом следует рассматривать как комплексную, отсроченную реакцию на интенсивный стрессор, воздействующий на человека в прошлом. Анализ проблемы посттравматического стресса в контексте изучения методологических вопросов организации и проведения психологического исследования с необходимостью обращает наше внимание на проблему непрерывности, недизъюнктивности психического (А. В. Брушлинский), на более сложную, чем непосредственная и прямая связь физических, социальных процессов (например, влияния стрессора), с одной стороны, и психических (например, отдаленных последствий этого влияния) — с другой.

Цель исследования состояла в изучении уровня отсроченного стресса, вызванного разными типами стрессогенных ситуаций в период ранней взрослости, и в определении специфических психологических маркеров его интенсивности.

Статистическая обработка данных проводилась при помощи программы Statistica_10 и включала в себя расчет описательной статистики — нижний (LQ) и верхний (UQ) квартили, частотный анализ, медианный анализ (Me); анализ групповых различий с применением U-критерия Манна — Уитни и H-критерия Краскала — Уоллеса (уровень значимости p ≤ 0,05).

Участники исследования: респонденты, проживающие в разных городах России: Архангельске, Астрахани, Костроме, Москве, Чите (всего 509 человек: 232 мужчины и 277 женщин в возрасте 17–35 лет; Me = 21; SD = 4,3). По причине недостаточной у авторов статистики об экологической, криминогенной и т.д. обстановке в разных городах России сопоставление результатов респондентов, проживающих в этих регионах, не проводилось.

Результаты исследования и их анализ

В качестве наиболее психотравмирующих событий респонденты указывали стихийные бедствия (n = 18), пожары (n = 22), дорожно-транспортное происшествие, ДТП (n = 70), насилие физическое и эмоциональное (n = 55), нападение с целью ограбления (n = 12), сексуальное насилие (n = 16), опасное заболевание и травмы (n = 46), душевные страдания (n = 18), убийство (n = 12), смерть (потерю) близкого человека (n = 98), известие о самоубийстве (n = 15), смерть близкого человека в результате несчастного случая (n = 41), разрыв связей со значимым человеком (n = 22), пребывание в зоне боевых действий (n = 7), наличие алкогольной или наркотической зависимостей (n = 6), другие события (единичные упоминания отдельных ситуаций, например, экзамен, гибель домашнего животного, отравление химическим веществом, тюремный срок и др. (n = 51).

Для дальнейшего анализа были выбраны наиболее частотные события: ДТП (n = 70), физическое и эмоциональное насилие (n = 55), опасные заболевания и травмы (n = 46), смерть (потеря) близкого человека (n = 98). Вследствие того, что картина психологических последствий такого события, как смерть близкого человека в результате несчастного случая (n = 41), на данном этапе исследования оказалась не совсем ясной, было принято решение не включать полученные результаты в настоящую статью. Такое же решение было принято относительно категории «другие события» (n = 51), в которую были включены разные по своей природе типы стрессоров высокой интенсивности.

Для проверки первой гипотезы результаты диагностики признаков и общего уровня посттравматического стресса в группах респондентов, указавших такие события, как физическое и эмоциональное насилие (различия в уровне ПТС, вызванного эмоциональным и физическим насилием, установлены не были; полученный результат позволил объединить разные виды насилия в одну группу событий), опасное для жизни заболевание, смерть (потеря) близкого человека, дорожно-транспортное происшествие, были сопоставлены между собой. Выявлено, что симптомы и общий уровень ПТС, вызванные первыми двумя событиями, не различаются (p ≥ 0,05). Психологические последствия потери близкого человека по критериям D (ухудшение когнитивного функционирования и настроения) и E (физиологическая возбудимость) оказались менее выраженными по сравнению с переживанием насилия (U = 2115, p = 0,03; U = 2094, p = 0,02 соответственно). Негативные последствия ДТП оказались незначительными по сравнению с ситуациями насилия (критерий B — U = 1446,5, p = 0,02; критерий C — U = 1375,5, p = 0,004; критерий D — U = 1145,5, p = 0,0001; критерий E — U = 1369, p = 0,005; общий уровень ПТС — U = 1674, p = 0,001) и угрожающего жизни заболевания (критерий B — U = 1174, p = 0,01; критерий C — U = 1285, p = 0,052; критерий D — U = 1127,5, p = 0,006; критерий E — U = 1139, p = 0,007; общий уровень ПТС — U = 1138, p = 0,007).

Сравнение психологических последствий таких событий, как утрата близкого и ДТП, выявило, что последний стрессор оказывает на человека самое слабое влияние, естественно, при учете отсутствия вследствие ДТП тяжелых травм и увечий (критерий B — U = 2032, p = 0,0001; критерий C — U = 2638, p = 0,008; критерий D — U = 2630, p = 0,009; общий уровень ПТС — U = 2365, p = 0,001).

Основываясь на полученных результатах, можно сказать, что первая гипотеза находит свое подтверждение: психотравмирующие ситуации, непосредственно связанные с угрозой физического повреждения и психологического неблагополучия, а именно угроза извне (физическое и эмоциональное насилие) или внутренняя угроза (тяжелое заболевание), нарушают привычное функционирование человека, которое проявляется в фиксации на событии в виде навязчивых мыслей и чувств (H = 20,5, p = 0,0001, где H — критерий Краскала — Уоллиса), избегании напоминаний о событии (H = 10,2, p = 0,02), нарушении когнитивных процессов и настроения (H = 18,3, p = 0,0004), физиологическом возбуждении (H = 12,7, p = 0,005), общем высоком уровне ПТС (H = 16,7, p = 0,0008).

Дополнительным аргументом в пользу подтверждения первой гипотезы являются данные сравнения респондентов разных подгрупп с высоким уровнем ПТС. С этой целью рассчитывались нижний (LQ) и верхний (UQ) квартили значений переменной «общий уровень ПТС» (табл. 1).


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Различия в уровне ПТС не выявлены в подгруппах наиболее психически травмированных респондентов (значения ПТС выше верхнего квартиля), переживших насилие и тяжелое заболевание (nабл. 2). Сравнение данных этих подгрупп с двумя другими (ДТП и смерть близкого человека) показало, что уровень психотравматизации респондентов, столкнувшихся с насилием или опасным для жизни заболеванием, существенно выше.


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

Сопоставляя психологические последствия воздействия на человека разных стрессоров, мы предположили, что развитие тяжелых форм ПТС может быть связано со спецификой стрессора, которая, прежде всего, проявляется в изменении отношения к себе и к окружающим людям. В соответствии со второй гипотезой ожидалось, что психологическими маркерами тяжелого посттравматического стресса должны выступать показатели нарушения контакта с реальностью, недоверие к миру (подозрительность, уход от реальности, фобическая тревожность). С целью проверки гипотезы было проведено сравнение показателей психопатологической симптоматики (методика SCL-90-R) в зависимости от уровня ПТС в каждой группе респондентов (насилие, опасное для жизни заболевание, потеря близкого, ДТП).


НИКИКИНА ХОЛМОГОРОВА СОЦИАЛЬНАЯ ТРЕВОГА

В настоящем исследовании приведены данные, указывающие на различия в уровне психопатологической симптоматики, полученные в каждой группе отдельно в зависимости от уровня ПТС. Сравнение между группами проводилось при оценке характера (профиля) изменения данных SCL-90-r на фоне низкого, среднего и высокого уровней ПТС.

Верификация первой гипотезы показала, что существенно более высокий уровень посттравматического стресса наблюдается при воздействии на человека таких стрессоров, как насилие (эмоциональное, физическое) и опасное для жизни заболевание. Различия между психологическими последствиями воздействия на человека этих двух видов стрессоров становятся заметными при сравнении психопатологической симптоматики на разных уровнях проявления признаков посттравматического стресса (низком, среднем и высоком). В отличие от психологических последствий насилия, о которых говорилось выше, психопатологическая симптоматика при опасных для жизни заболеваниях нарастает постепенно. Высокие показатели по шкалам психотизма, паранойяльности и фобической тревожности обнаруживаются только при интенсивном ПТС, что также подтверждает вторую гипотезу исследования. Специфика переживаний состоит в равномерном — от низкого к высокому уровню ПТС — нарастании депрессии, тревожности и враждебности, то есть возникновении преимущественно невротических реакций, которые обычно не связаны с расстройством психической деятельности.

У респондентов, указавших в качестве психотравмирующего события смерть близкого человека, наиболее выраженная динамика наблюдается по показателям фобической тревожности и враждебности. Чем выше уровень ПТС, тем сильнее обе отмеченные особенности. Смерть близкого вызывает немотивированное чувство тревоги, смещенное с утраченного объекта привязанности на другие объекты, приобретающее иррациональный характер и выражающееся в неадекватном отношении к объекту. Невозможность справиться с нарастающей тревогой сопровождается усилением негативных аффективных состояний — агрессии, раздражительности, гнева, негодования. В отличие от других стрессоров, которые при высоком уровне посттравматического стресса, начинают проявлять себя в виде психотических и паранойяльных реакций, стрессор, связанный с утратой объекта привязанности, существенно влияет на уровень тревоги и враждебности. Последняя, как нам думается, имеет неадаптивный характер.

Обсуждение результатов

Стрессоры высокой интенсивности образуют группу факторов, которые с большой вероятностью нарушают привычное функционирование человека. Специфика влияния этих стрессоров состоит не только в кратковременном, но и в долговременном, отсроченном воздействии на психику человека. Нами показано, что ряд травматических событий — ДТП, опасное заболевание, — несмотря на различия между ними в уровне посттравматического стресса, отсроченно переживаются в виде постепенно (в зависимости от уровня ПТС) нарастающего комплекса психопатологических симптомов, который при высоком уровне ПТС, корреспондирующем с клинической картиной ПТСР, включает в себя и психотические симптомы. Выявлено, что уже при среднем уровне ПТС существенно возрастает уровень тревожности, а в случае тяжелого заболевания — и депрессивности. Указанные признаки относятся к невротической симптоматике, но могут нести выраженный негативный характер при сопутствующем им уровне враждебности.

При исследовании психологических последствий утраты близкого человека враждебность оказалась сопряженной с высоким уровнем посттравматического стресса. Нами показано, что при повышении ПТС сначала (то есть при средних значениях стресса) наблюдается увеличение показателей фобической тревожности, вызванной смещением тревоги с объекта утраты на другие объекты. Можно предположить, что иррациональная тревога потери близкого связана с тревогой сепарации и деформирующим чувством одиночества. При высоком уровне ПТС существенно меняется не только уровень фобической тревожности, но и уровень враждебности, которые демонстрируют проявление страха и гнева в ответ на фрустрацию потребности в помощи и поддержке.

Враждебность может принимать разные формы: как невротическая она возникает реактивно, в ответ на потерю доверия миру, который вследствие утраты близкого перестал быть для человека стабильным и предсказуемым; психотический вариант враждебности, которому сопутствуют фобическая тревога и паранойяльность, выражается чувством потери безопасности, подозрительностью, ощущением угрозы, исходящей от мира.

Психотический вариант враждебности выявлен нами при исследовании психологических последствий воздействия таких стрессоров, как эмоциональное и физическое насилие, которые в определенной мере можно сравнить с ситуацией потери близкого. Различия, однако, состоят в том, что смерть близкого воспринимается как непреднамеренное событие, а насилие — как осознанное и целенаправленное воздействие. Скорее всего, именно из-за недоброжелательного и агрессивного отношения со стороны близких людей психологические последствия эмоционального и физического насилия оказываются наиболее драматическими: профиль психопатологических симптомов превышает показатели остальных респондентов уже при низком уровне ПТС, а при его высоких значениях симптомы паранойяльности, фобической тревожности, межличностной сензитивности, психотизма выступают психологическими маркерами нарушения контакта с реальностью, недоверия миру (подозрительности, ухода от реальности и др.).

Завершая исследование психологических последствий влияния стрессоров высокой интенсивности разного типа, можно было бы сделать вывод о том, что специфика самого стрессора определяет особенности посттравматического стресса и психопатологической симптоматики. Придерживаясь взглядов С. Л. Рубинштейна и его учеников, мы полагаем, что в общих тенденциях, выявленных нами, действительно отражаются особенности травмирующей ситуации, однако от того, какие именно личностные особенности, прошлый опыт, актуальное эмоциональное состояние личности и какой ресурс социальной поддержки имеет человек, зависит его психоэмоциональное благополучие в настоящем и в будущем, его возможности преодоления трудных жизненных ситуаций.

Оцените статью
Избавиться от тревоги